Общество

Человек и общество

Дорогие мои проститутки

Sex-Club Maket-kВ своей жизни я никогда не сталкивалась с проcтитутками. Это был чужой и чуждый для меня мир. Однако сколько-нибудь глубокие предрассудки против проституток мне также были чужды. Возможно, это было связано с тем, что в художественной литературе проститутки часто изображались жертвами бедности, унижения, насилия (вспомним хотя бы романы Бальзака и Достоевского).

 Однажды, незадолго до переезда нашей семьи в Германию, я видела телевизионную передачу. Сестра Марины Цветаевой – уже очень пожилая женщина, которая в советское время как жертва репрессий много лет провела в тюрьме, рассказывала о себе, о своей сестре, а также отвечала на вопросы. В числе прочих, я услышала вопрос: «Как Вы относитесь к проституткам?» Ответ был неожиданным для меня. Она считает проституцию обычной профессией и относится к проституткам как к обычным людям. Как и другие люди, проститутки, по ее мнению, имеют разный характер, бывают добрыми или злыми, умными или глупыми, жизнерадостными или пессимистками, благородными или пошлыми, симпатичными или антипатичными. На меня это высказывание произвело впечатление и запомнилось.

Sex-Club Maket1Через десяток лет, когда я уже жила в Германии и работала переводчицей по первому приему иммигрантов на корабле «Бибби Альтона», мне предложили участвовать в одном из проектов «Amnestie für Frauen». Работа преимущественно с проститутками.

Женщины этой профессии часто подвергаются насилию и нуждаются в помощи. Особенно беспомощными оказываются женщины-иностранки. Часто без необходимых документов, с плохим знанием местных законов и порядков, с недостаточным знанием языка, они оказываются жертвами сутенеров. В задачу сотрудников проекта входила помощь пострадавшим женщинам при посещении учреждений и оказание психологической поддержки.

Речь шла о «краткосрочной занятости», которую можно было совместить с моей основной работой. Я уже немного общалась с проститутками, потому что на корабле ко мне обращались за помощью и воры, и проститутки, и наркоманы. Я согласилась сотрудничать.              

Несколько забегая вперед, скажу, что за время своей работы в проекте я, пожалуй, не почувствовала каких-либо принципиальных различий между женщинами, которые занимаются проституцией, и обычными женщинами. Но я согласна с тем, что проститутки перешли определенный барьер, который не переступает большинство женщин. Многим женщинам в жизни приходится идти на компромиссы, на сделку со своей совестью, предавать свое чувство, свою любовь, например, ради благополучия детей. В общем, я бы не решилась бросить камень в проститутку.

Оглядываясь назад, я попыталась сформулировать наиболее важные принципы работы со своими подопечными, которые у меня выработались за 12 лет работы на этом поприще. Очень важно постараться вызвать у своей подопечной доверие и, по возможности, дружеские чувства. Без доверия и дружеского расположения клиентки ей трудно чем-то помочь. Пути к доверию могут быть различными. Важно быть точной, пунктуальной, не обманывать клиентку, стараться сделать отношения взаимными, т. е. надо стараться не только выслушивать ее (что само по себе очень важно), но и делиться с ней собственным опытом, собственными мыслями и чувствами, собственной историей. Односторонняя связь («мяч в одни ворота») не приносит желаемых результатов! И, конечно, надо помогать подопечной конкретными, пусть небольшими, но для нее важными делами, защищать ее в случае недружелюбного отношения к ней.

Вместе с тем, надо постараться сохранить с ней определенную дистанцию, не слишком сближаться с ней. Это важно, в частности, для того, чтобы в чем-то улучшить положение клиентки, например, добиться того, чтобы она перестала пить. Иногда мне помогало сохранить дистанцию различие в возрасте. Но, должна признаться, с дистанцией у меня не вседа получалось. Скорее получается нечто напоминающее дружбу, хотя, может быть, в более слабой степени.

 

И вот моя первая встреча.

 

Мария

Когда я с ней впервые встретилась, ей было 29 лет. Высокая, красивая молодая женщина, открытое русское лицо, полные губы, легкая, привлекательная походка. Когда мы шли по улице, мужчины обращали на нее внимание. Она приехала из одного сибирского города. Стала работать проституткой сознательно.

В Сибири она сначала работала продавщицей в частном «бутике», хорошо зарабатывала, была довольна жизнью. Еще со школьных времен была влюблена в одного молодого человека, кажется, взаимно. Но со временем их отношения испортились. Молодой человек стал много пить. «Бутик» не выдержал конкуренции и закрылся. Мария перешла работать в обычный государственный магазин. Уставала. К вечеру отекали ноги – весь рабочий день приходилось стоять, присесть не было времени. При этом ее заработка не хватало даже на скромную жизнь. При всех ее прекрасных внешних данных, личная жизнь приносила ей немного радости. Она не была восторженным человеком, смотрела на мир сдержанно, трезво, критически. Влюбиться ей было не просто – окружающие ее мужчины, грубоватые, часто много пьющие, не слишком вдохновляли ее. Люди, с которыми ей приходилось общаться, казались ей неинтересными, и она страдала от этого. Она пыталась устроиться на более прибыльную и более интересную работу, но это было трудно. В то время, в 90-е годы, в Сибири, как и в других районах России, было много безработных. Даже женщины с высшим образованием, рассказывала она, почти не могли рассчитывать на хорошую, квалифицированную работу, тем более у нее самой было мало шансов. Так жила она, в общем, беспросветно, – без больших привязанностей, без вдохновения, с трудом «сводила концы с концами» и... постепенно созревала для той работы, ради которой она поехала в Германию. Мария была раскованной женщиной, с чувством собственного достоинства. Она чувствовала себя свободной и не имела психологических барьеров, которые бы помешали ей заняться проституцией.

В Германии она жила и работала в «апартаментах». О своей жизни там она стала рассказывать мне далеко не сразу. По характеру Мария была сдержанная, сближалась с людьми не быстро. Друзей у нее почти не было. Как-то она с грустью заметила, что среди женщин, работающих в «апартаментах», трудно завести друзей – слишком большая конкуренция, слишком много зависти. Только со своими, жившими в Сибири сестрами, она чувствовала себя ближе. Но на сестер она обижалась – они не хотели помочь ей, поддержать ее. Правда, находила и оправдание – у сестер в России была непростая жизнь. Марию заботило, как будет выглядеть ее муж. Ей было важно, чтобы он произвел на сестер, на всю ее семью, благоприятное впечатление. Особенно большое значение она придавала его внешности, умению себя вести, возможности материально обеспечить ее.

Со временем, когда мы ближе познакомились, она стала делиться со мной своими впечатлениями о мужчинах, с которыми она встречалась «по работе». Большинство из них были женаты. Поэтому она была убеждена в том, что все женатые мужчины изменяют своим женам. Как-то я спросила, различает ли она своих клиентов по национальности. Да, она различает. У нее сложилось самое благоприятное впечатление о восточных мужчинах. Они чистоплотные, корректные, они были неравнодушны к ней и часто выражали ей свое восхищение, даже любовь.

Когда она работала в «апартаментах», ей нравился один навещавший ее женатый немец. Она огорчалась, если время от времени он посещал других женщин. По этому поводу она сказала также, что быть проституткой – очень нервная, часто унизительная работа. Такая деятельность ей давалась тем более тяжело, что она почти не пила вино и смотрела на все происходящее «трезвым взором».

Мы встречались с Марией два-три раза в месяц. Я приезжала на вокзал в тот небольшой город, где ее временно разместили полицейские. Она согласилась быть свидетелем в процессе против сутенеров. Она не являлась важным свидетелем и практически не пострадала. Ее волновала неизбежная необходимость давать показания. Она боялась подсудимых. Частично поэтому у нее было угнетенное состояние. Я пыталась ее успокоить. Говорила, что ей не надо лгать – достаточно правдиво отвечать на вопросы, которые ей задают. А поскольку ей эти люди не сделали ничего плохого, она в принципе не может слишком испортить их ситуацию. Когда я к ней приезжала, мы гуляли, сидели, разговаривали. Я привозила хлеб с мясом. Это был наш обед. Мы находили какое-нибудь живописное, сравнительно уединенное место и вместе поглощали наши бутерброды. Затем шли в какое-нибудь кафе и пили кофе. Мы все время общались. Я поняла для себя одну важную вещь: чтобы собеседник стал рассказывать, раскрылся, общение должно быть взаимным. Не только она делилась со мной своими проблемами, спрашивала совета, но и я ей многое рассказывала о своей жизни. Наверно, она что-то умалчивала, о чем-то не говорила, но, я уверена, она никогда мне не врала. Уважение и симпатия к этой женщине усиливали мое желание ей помочь.

Она хотела жить нормальной жизнью – выучить немецкий язык (она посещала курсы), работать, получить разрешение на пребывание в Германии, родить ребенка. Работать она готова была и уборщицей, но, конечно, лучше всего – продавщицей.

Со своим будущим мужем она познакомилась случайно, на улице. Это был обычный мужчина, старше ее лет на десять. Инженер. Он приехал из бывшей ГДР. Там в деревне у него остались родители – крестьяне. Его жизнь в новой, объединенной Германии не очень сложилась. В Марию он влюбился. Она вела себя с ним независимо. Делала ему замечания. Не все в нем было для нее приемлемо. Особенно ее раздражало, когда он оглядывался на других женщин. Он объяснял, что никогда не был женат, привык жить один, привык смотреть куда хочется, и поэтому не всегда понимал, что ей не нравится в его поведении. Она его не любила, и открыто говорила ему об этом. Но готова была выйти за него замуж. Она была искренна с ним, но о том, что работала проституткой, сказать не решилась. Иногда они ссорились, чаще по ее инициативе.

Они поженились. Полицейские помогли им быстро оформить брак. Сестры выслали по почте необходимые документы из России. Расписались в ратуше при участии бургомистра того небольшого города, в котором они жили. Я переводила речь бургомистра и была свидетелем. После свадьбы мы с ними встретились. Следующие встречи как-то не получились, но несколько раз мы разговаривали по телефону.

Мария хотела иметь свой заработок и мыла полы. Ее муж не хотел этого, ему было неудобно, что она работает как уборщица. Временами они ссорились, но подробности ее жизни после того, как она вышла замуж, мне мало известны. После очередного перерыва я больше не могла до нее дозвониться. Возможно, она ушла от мужа и уехала в Россию. А может быть, просто они переехали в другую квартиру и сменили телефон. Об этом я уже ничего не знаю.

 

Инна

Инна жила в Белоруссии, в деревне у своей бабушки. Это была спокойная, тихая жизнь. У бабушки Инночка была любимой внучкой. Дедушка ловил рыбу. Этим они кормились. Кругом было много родственников. У всех свои семьи – дети, внуки. Инна тоже хотела создать свою семью – выйти замуж и родить детей. Но дедушка умер. Стало нечего есть. Работать было негде. Чтобы не нагружать семью еще одним ртом, Инна уехала от бабушки.

Она попала в один небольшой город на Крайнем Севере. Здесь, среди местных жителей, было много уголовников, отбывших срок заключения в тюрьме. Нравы царили суровы. Некоторые мужчины занимались поставкой проституток в разные районы и страны, в том числе в Германию. Они заинтересовались Инной – красивой, стройной девушкой. Обещали «работу в баре». И она поехала в Германию. По приезде паспорт у нее отобрали, чтобы не убежала. А вскоре кончился и срок его действия. Ей продлили паспорт, но продление оказалось поддельным.

Инна была девочкой с достоинством – привыкла к уважительному отношению к себе. Она была личностью. Чтобы сломать эту личность, ее изнасиловали. Их было пятеро... После этого она долго не могла придти в себя. Ее мучили страхи, депрессия. Она не спала ночами, стала пить, возможно, даже употреблять наркотики.

Полиция поймала насильников. Им вменяли в вину и другие преступления. Инна выразила согласие дать показания против них как пострадавшая и как главный свидетель. Но страхи ее с каждым днем усиливались, ее психическое состояние ухудшалось. Инна панически боялась встретиться со своими обидчиками на суде. Она боялась встретиться с ними и позже, на Севере. Полицейские предпринимали усилия, чтобы улучшить ее психическое состояние. Ее возили на экскурсии, покупали ей наряды, старались развлечь ее. Инна не шла на контакт. Она не сразу находила общий язык с новыми людьми, часто молчала и не пыталась подделаться под общее веселье. Она была со всеми, но одна. Привыкла переживать все в себе. Полицейские и я составляли ее единственное общество.

Инне становилось все хуже. Ее повезли к врачу-психиатру. Я тоже присутствовала, так как ей хотелось, чтобы рядом с ней был близкий ей человек. Психиатр пришел к заключению, что Инна нездорова и участвовать в процессе не может. Это было большим облегчением для нее, хотя она и мучилась совестью, что подвела полицейских, которые надеялись на ее показания.

Инна уехала в Россию, в Петербург, и поселилась у мамы. Вместе с ними в коммунальной квартире жили еще восемь соседских семей. Она звонила мне, иногда по поводу денег, которые ей платили как пострадавшей (Schmerzensgeld), иногда просто так. Она скучала по Германии и пыталась узнать, есть ли у нее возможность приехать. Прошло время. Инна родила девочку – Олю. Папа Оли признал ребенка и помогает им. Оля – красивая, смышленая девочка, похожая на отца. Моя бывшая сотрудница была в квартире у Инны и ужаснулась – восемь или больше неблагополучных семей, на всех одна кухня и один туалет. При всем том дочка ухожена, в комнате чисто, Инна, несмотря на отвратительные условия жизни, хорошо держится.

Позже Инна с мамой и Олей вернулись в тот северный город, откуда она уехала в Германию. Там у Инны квартира. Она устроилась на работу. Такова история девочки, о судьбе которой я часто и с грустью вспоминаю.

 

Динара

Сейчас эта женщина живет в Белоруссии и я не знаю, увижу ли ее когда-нибудь. Динара родилась в Монголии. Ее папа был командирован в эту страну как военный инженер. Когда дети, Динара и ее брат, были еще маленькими, папа ушел из семьи. У него появилась другая женщина, другая семья, и он перестал интересоваться Динарой. Мама одна воспитывала детей. Работала она поваром. Какое-то время в их семье жил мамин второй муж – отчим Динары. Но он спился, и они расстались с мамой. В обстановке всеобщего пьянства и драк мама Динары также практически спилась. В результате одной драки мать чуть не погибла и осталась калекой. Стал пить и брат. Динара училась в школе неважно, но среднее образование получила. Она росла доброй, искренней девочкой с развитым чувством справедливости. Она хотела изменить положение в семье, но ей это не удавалось. К тому же надо было зарабатывать деньги, чтобы содержать не только себя, но и маму и, время от времени, младшего брата.

Поехала на заработки в Германию. Как она решилась работать проституткой, я точно не знаю. Преполагаю, что у нее была безвыходная ситуация. Очень быстро она поняла, что заниматься такой деятельностью не может. Ничего не скрывая, Динара заявила об этом «даме» – содержательнице борделя, у которой она работала. «Дама» (кажется, она была из Польши) настаивала на том, чтобы Динара продолжала работу – Динара очень хорошенькая и пользовалась успехом у клиентов. Но, видимо, обезоруженная искренностью девочки, она отпустила ее.

Поэтому Динара и не хотела давать против «дамы» показания в суде, считая, что та не сделала ей ничего плохого. Она не очень понимала, что «дама» довольно долго грабила Динару – присваивала себе большую часть заработанных ею денег. Потом было несколько молодых людей. Они пользовались добротой и безотказностью Динары, брали у нее в долг деньги и не возвращали. Так продолжалось до тех пор, пока в ее жизни не появился Ахмет. Афганец, примерно в ее возрасте, субтильный, нервический молодой человек. Он обладал какой-то врожденной тонкостью. Вместе с тем, он не был силен духом, часто чувствовал себя беспомощным и впадал в панику. Они познакомились случайно, в бассейне. Динара любила плавать. Позже Ахмет, ссылаясь на законы Ислама, больше не пускал Динару в бассейн. Она любила воду, но не хотела делать ничего против его желания.

Они были во многом разные. Ахмет был очень религиозен и молился несколько раз в день. Динара к религии относилась нейтрально, но все-таки ислам не был ей чужд, потому что отец, по национальности татарин, вырос в мусульманской семье. Динара и Ахмет любили друг друга, нуждались друг в друге. Ради своего возлюбленного Динара стала выполнять все необходимые религиозные предписания. Она, например, соблюдала пост во время рамадана, хотя иногда ей становилось от голода плохо – она непривыкла голодать.

Сошлись они не сразу. Только тогда, когда решили пожениться. Когда Ахмет узнал, что Динаре пришлось работать проституткой, ему стало безумно жаль ее. Они проплакали вместе целый вечер.

Ахмет жил в Германии уже около восьми лет, хорошо говорил по- немецки, окончил немецкую школу, но о приобретении какой-либо конкретной профессии не позаботился. Он был беженец с самый низким статусом. При улучшении положения в Афганистане он мог быть немедленно выдворен из страны. Возможностей остаться в Германии на постоянное жительство у Ахмета практически не было. Работал он в ресторане у сестры, которая ему «по-родственному» платила нищенскую зарплату. У Динары вообще не было права работать, хотя она неплохо освоила немецкий язык, знала польский. У нее была только временная виза, которая продлевалась, пока она как свидетель участвовала в следствии и судебном процессе. В его небольшой однокомнатной квартирке они жили очень скудно, но были счастливы.

 

Динара и Ахмет совершили брачный обряд по мусульманскому обычаю. Были также поданы бумаги для регистрации брака в германское ведомство (Standesamt), но там для них не было сделано ничего. Возможно, их регистрация тормозилась преднамеренно. Каждый раз требовались дополнительные бумаги. В ходе длительного оформления документы устаревали, и их надо было получать снова из Белоруссии. Белорусское посольство в Берлине также работало очень медленно.

 

Сестра Ахмета не была знакома с Динарой, но «заочно» была настроена против нее. Она вообще не хотела, чтобы Ахмет женился, тем более на русской. Каждый раз она устраивала брату скандалы. Динара была обижена. После встреч с сестрой Ахмет, как ей казалось, приходил домой чужим.

Приехал брат Ахмета из Афганистана. Он был более обходителен с Динарой, чем сестра, но также не одобрял брак Ахмета с русской. Ахмет проводил с братом и с сестрой много времени. Динара чувствовала себя одинокой, покинутой, плакала, обижалась на Ахмета, даже заболела.

В Standesamte их так и не расписали. Ситуация в Афганистане улучшилась и афганцы, в первую очередь неженатые, должны были уехать к себе на родину. Некоторых даже стали высылать. Многие знакомые Динары советовали ей отказаться от Ахмета и выйти замуж за кого-нибудь из немцев. Некоторые ее прежние «коллеги» по «апартаментам» поступали именно так. Однако Динара осуждала их. Она считала недопустимым для себя выйти замуж ради денег, или ради того, чтобы остаться в Германии. На совет отказаться от Ахмета Динара неизменно отвечала, что она не может «выбросить за борт» свою любовь, что она живет этой любовью. И это было правдой. Но реальная жизнь все поставила «на свои места». Она не была сколько-нибудь важным свидетелем в ожидавшемся судебном процессе, поэтому визу ей в очередной раз не продлили. Нужно было ехать в Белоруссию. И она почти желала этого – очень соскучилась по своей маме, по брату. Уехала, но была уверена, что вернется. Одна преподавательница очень тепло относилась к Динаре и хотела ей помочь. Она послала Динаре гостевое приглашение для приезда в Германию. Но приглашение пропало. Она сделала еще одно приглашение, но в германском консульстве Динаре отказали в визе. Условия приема в Германию жителей Белоруссии в тот момент сильно ужесточились. Ахмет долго звонил Динаре. Может быть, звонит и сейчас, но шансов даже просто увидеться друг с другом у них почти нет. Он ведь не имеет права даже временно уехать из Германии, чтобы встретиться с ней – Ахмет не сможет вернуться назад. Возможно, Ахмет уже уехал в Афганистан. Моя связь с ними обоими прервалась. Я только знаю, что Динара в Белоруссии вышла замуж.

 

Люся

Люсе 40 лет. Приехала из Прибалтики, где работала медсестрой. Играет на виолончели. У нее трое детей, и она регулярно ездит домой, чтобы увидеть их, привезти им подарки и деньги, а также помочь слепой бабушке, живущей там же. Иногда ей кажется, что она не нужна старшим детям, что им нужны только ее подарки. Но она продолжает навещать их, покупать им вещи и снабжать деньгами. Все это она делает на средства, которые зарабатывает проституцией. До недавнего времени Люся ездила домой также лечиться. Она плохо чувствует себя, а немецкая страховка у нее появилась недавно.

О своем прошлом Люся рассказала такую историю. В 1987 году, в 18 лет, она выходила в первый раз замуж. Позвонила своему отцу и пригласила его на свадьбу. Отец выслушал ее, но на свадьбу не приехал. Люся почувствовала себя очень одинокой. Отца она увидела только через несколько лет – ей было тогда уже 25. Он пришел на похороны своей бывшей жены – Люсиной мамы. Пришел не один, а со своей новой женой. Увидев Люсю, он обрадовался: «Доченька!» Но обида на отца, с тех пор, как тот не пришел на ее свадьбу, не прошла: «Я не твоя дочь. Ты ошибаешься, у меня нет отца». Мама умерла от рака желудка. Сразу вслед за ней умер отчим Люси. Ей стало совсем плохо. В то время она работала в больнице медсестрой. Отпросилась у врача и помчалась на кладбище. Очень спешила и сильно нервничала. Приехав на кладбище, она лихорадочно стала искать мамину могилу. Нашла. Легла на нее и долго плакала, просила у мамы прощения. Потом как-то вдруг ей стало легче. Она поднялась и быстрым шагом пошла домой. Она подумала, что мама услышала и простила ее.

Люся была замужем три раза. Каждый раз брак распадался со скандалом. В Германии у нее родилась еще одна дочь – Катя. Сейчас ей шесть лет. Они разошлись с Ули – отцом Кати, но время от времени они все-таки живут вместе. Между ними накопилось много плохого: он не переносил, когда она пила, а пила Люся часто. Он бил ее, выгонял, подавал на нее в суд, пытаясь лишить ее права воспитывать ребенка. Часто Люся зависела от него материально (правда, были времена, когда он зависел от нее). Если их отношения портились, Ули не давал ей деньги на жизнь. И она ходила «на панель», зарабатывала в среднем 50 € с одного «клиента». В качестве «клиентов» она предпочитала знакомых мужчин, с которыми могла общаться. Некоторых из них она считала своими друзьями, в случае необходимости ждала от них помощи. И часто получала ее. Я думаю, что не только нужда в деньгах гнала ее «на панель». Она очень общительная. Ей трудно сидеть дома, в четырех стенах, без работы, без собеседников, без «вдохновения». Многие ее клиенты действительно становятся ее друзьями, звонят ей, делятся с ней своими проблемами, помогают Люсе, если ей это требуется. Она даже как-то рассказала мне о том, что один ее клиент из русских немцев, у которого обострились семейные проблемы, нашел в ней настолько хорошего слушателя и советчика, что охотно отдал ей все свои деньги (кажется, больше тысячи марок), хотя она не просила его об этом и не рассчитывала на эту сумму. Она только сказала, что после общения с ней «он пришел в норму». Я уже слышала о таком явлении, когда проститутка не только в сексульном плане обслуживает клиента, но становится для него как бы «мусорным ведром» («Mülleimer») – он рассказывает ей все то, чем он, например, не решается поделиться со своей женой, с друзьями. Некоторые женщины, работающие проститутками, даже считают, что эта их функция не менее важна, чем сексуальный контакт.

Однажды к Люсе приехала ее восемнадцатилетняя дочь. Симпатичная девочка, которая при необходимости могла объясняться на английском языке – она учила его в школе. Несколько раз дочка помогала маме своим английским. Жили они у Ули. Вначале все шло сравнительно неплохо. Ули даже казался гостеприимным хозяином. Он показывал Инне город, возил ее на машине. И Люся чувствовала себя спокойнее, хотя ей самой и доставалось от него время от времени. Но в целом присутствие Инны «умеряло страсти». Однако недели через три терпение Ули подошло к концу, и он избил Люсю, уже в присутствии Инны. Потом он выгнал их обоих.

Мы уже думали найти для Инны гостиницу и разузнали, что в молодежной гостинице (Jugentherberge) можно сравнительно дешево получить место. Вместе с Люсей и Инной мы ходили в Jugendamt (Ведомство по делам молодежи). Фрау из Югендамта опекала Люсю, при необходимости старалась «смягчить» нрав Ули, обещала свое содействие, если Люся прекратит пить и займется «приличным» делом.

Я привыкла к Люсе, а она ко мне. Она приветливая, неглупая, жизнерадостная, даже добрая, но временами бывает агрессивной. Сейчас у нее вновь проблемы – с квартирой, с пропиской, с визой, с Ули...

Хотелось бы рассказать об одном случае, который окончился благополучно для Люси, хотя и ей, и мне стоил многих нервов. Однажды поздно вечером она сидела в кафе со своей подругой. Она была пьяна. Ее подруга, напротив, пила только кофе и была трезвая. К Люсе привязался один из ее старых знакомых. Он непременно хотел, чтобы она поехала к нему домой. Люся отказалась. Молодой человек настаивал, пытался насильно затянуть ее в свою машину и при этом чрезмерно сильно потянул ее за руку. У Люси сломался палец. Она начала кричать и ударила молодого человека. Молодой человек подал на Люсю в суд, по-видимому, желая «проучить» ее. Он видел свое преимущество прежде всего в том, что он немец, и суд будет ему доверять больше, чем ей.

У Люси не было материальной возможности взять адвоката. Она была близка к панике. Мы попробовали проконсультироваться в Общественной правовой консультации. Адвокат попался добросовестый и знающий. Он посмотрел акты, касающиеся ее дела, и посоветовал обязательно привести на процесс свидетельницу. Нам удалось уговорить ее подругу, которая все видела, – высказаться. Это было непросто, потому что подруга боялась истца – он угрожал ей. Однако на процесс подруга все-таки пришла. Когда в коридоре перед судом истец увидел ее, по-видимому, он понял, что ему придется говорить правду. И он признался, что повредил Люсе руку, что пытался принудить ее поехать с ним. Судья задала ему только один вопрос – что он делал ночью в квартале проституток. Подруге даже не пришлось высказываться. Люсю оправдали, и она была счастлива.

Ули добился, чтобы Люсю лишили родительских прав, но она получила разрешение видеться с дочерью. Она не прекращает ухаживать за своей дочкой, кормить ее, водить в детский сад, а потом в школу. У Ули какое-то время была новая женщина с двумя детьми, и Люся часто брала всех троих на прогулку. Недавно Люся успешно кончила языковую школу (Euroschule). Она чувствовала себя в этой школе неплохо – быстро нашла себе подруг и приятелей.  

Ули переехал в другую квартиру. Вместе с ним переехали Катя и Люся. Они по-прежнему время от времени ссорились, но жили вместе. Люся прописалась в общежитии и получила небольшую квартиру. Сейчас она получила разрешение на другие курсы, где будет изучаться не только язык, но и компьютер.

 

Жанна

Это был для меня, пожалуй, самый сложный случай. Жанна – уже немолодая женщина, ей около 50 лет, мускулистая, сильная, с крупными, грубоватыми чертами лица. Она многое повидала в своей жизни, многое пережила. Привыкла много пить и сквернословить. Тем не менее, у нее четкая, правильная русская речь. «В прежней жизни», в советское время она работала преподавателем психологии в средней школе, в Эстонии. Когда эта республика стала самостоятельной, Жанна не смогла получить эстонское гражданство из-за незнания эстонского языка. Без гражданства найти работу оказалось очень трудно. А она практически должна была содержать, кроме себя самой, также свою мать, дочь и внука. Внука она обожает и готова отдать ему все, что у нее есть.

В конце девяностых годов она приехала в Германию и стала заниматься нелегальной проституцией. Наверное, чтобы как-то оправдать это свое ремеcло, Жанна говорила, что чувствует себя «медсестрой, которая помогает мужчинам, особенно стареющим, доводя их до оргазма, – без нее им было бы гораздо труднее». Она дважды успела посидеть в немецкой тюрьме и очень боялась даже самой такой возможности. Во всяком случае, однажды мы с ней приехали в Полицейское управление, нас попросили подождать и вышли, заперев за собой дверь. Жанна сильно испугалась. Побледнела и стала кричать, требовать, чтобы ее выпустили. И я вместе с ней впервые оказалась запертой снаружи на неопределенное время. Я впервые увидела, что такое туалет в немецкой тюрьме – туалет, в котором для спуска воды я должна была позвать служащего, потому что кнопка спуска находилась снаружи. Наверное, это было сделано для того, чтобы заключенный не мог спустить вместе с водой что-нибудь недозволенное, например, наркотики.

Я была свидетелем того, как Жанна пыталась устроить свою личную жизнь и остаться в Германии. Я не знаю, был ли Вольфганг влюблен в нее, или привык, привязался к ней, а может быть, просто хотел ей помочь. Он знал о ней все или почти все, тем более что чиновница из Ведомства для иностранцев сообщила ему в самом недружелюбном тоне о том, чем занималась Жанна в Германии, о ее «неприглядном облике». Возможно, чиновница сделала это, чтобы хоть как-то оправдать себя в глазах присутствующих, в том числе, в моих глазах, когда она арестовала Жанну и отправила ее в тюрьму (Abschiebungshaft). Это была тюрьма для тех, кто не желал сам выезжать из Германии. Таких людей непосредственно из тюрьмы везли под конвоем, сажали в самолет и высылали из страны. На мой взгляд, действия чиновницы не соответствовали моральным установкам, принятым в Германии. Ведь Жанна пришла в Ausländerbehörde добровольно. Для нее был назначен термин. Жанна безмолвно стояла, шокированная всем происходящим. Я была тоже потрясена. Ведь именно Вольфганг и я посоветовали ей добровольно и в нужный срок явиться в Ведомство. Чиновница спросила Жанну, почему та занималась проституцией, да еще нелегальной. Жанну прорвало: «У Вас есть дети?» – грозно спросила она. Да, у чиновницы было двое детей. «А Ваши дети никогда не голодали?!» Нет, ее дети никогда не голодали. «А мои дети и мой любимый внук голодали, а у меня не было денег, чтобы купить им поесть. В такой ситуации я готова была решиться на что угодно, и решилась!». Возможно, Жанна чрезмерно драматизировала ситуацию, но в значительной степени это было правдой.

Мне необходимо было взять себя в руки, чтобы точно переводить слова Жанны на немецкий, ас слова чиновницы – на русский язык. Только эта работа спасла меня от обморока. Ноги мои подкашивались. Вольфганг стоял рядом с Жанной. Он обнял ее. Несколько минут они стояли молча, прижавшись друг к другу. Потом пришли служащие (а может быть, полицейские) и увели Жанну. Позже я навещала Жанну в тюрьме, приносила ей передачи, письма. Надо сказать, она к тому времени взяла себя в руки и держалась довольно хорошо. Она сама также написала мне пару писем. Это были грамотные, хорошие, теплые письма, без излишней сентиментальности. Потом через Вольфганга я передала ей кое-какие вещи – для нее самой, а также для всей ее семьи. Из Эстонии мне позвонила ее мама, благодарила за свитер и пальто. Вольфганг приехал в Эстонию, и они поженились. Жанна потом рассказывала, что на свадьбе ее родственники старались напоить Вольфганга, чтобы он скорее почувствовал себя дома. Кажется, им это удалось.

Вторая часть моего рассказа о Жанне более прозаична и, к сожалению, более типична для женщин ее профессии. Жанна переехала в Германию к Вольфгангу. Они уже имели опыт совместной жизни – до заключения брака они в течение года жили вместе, но, став супругами, они друг с другом не ужились. Эйфория кончилась. Как я поняла, Жанна продолжала пить и по-прежнему занималась нелегальной проституцией. Как часто это случалось, я не знаю. Но однажды ее задержала полиция, и она не знала, как выйти из положения – ей очень не хотелось, чтобы об этом узнал Вольфганг.

Ей не хватало тех денег, которые Вольфганг ей выделял – она продолжала пить и, кроме того, расходовала деньги не только на себя, но частично высылала их внуку и дочери. Видимо, его это раздражало. В общем, они «не сошлись характерами». Участились ссоры и даже побои. Он выгонял ее. Время от времени Жанна жила у своих подруг по «ремеслу» или в апартаментах. Ее больше всего волновал один главный для нее вопрос: сможет ли она остаться в Германии в случае развода. О сохранении между Жанной и Вольфгангом хороших отношений уже не могло быть и речи. Между тем, живя в Германии, я много раз с удовольствием отмечала, как часто разведенным мужу и жене или просто бывшим партнерам («Freunde») удается сохранить хорошие или хотя бы «цивилизованные» отношения. Видимо, все-таки работа проституткой накладывает на женщину определенный отпечаток.  

ПРИЛОЖЕНИЕ

Что такое проституция.

Термин «проституция» происходит от латинского слова prostitutio – плата за разврат. Так традиционно называется продажа своего тела для сексуальных отношений. Проституцией занимаются преимущественно женщины. В Гамбурге в 2005 году зарегистрировано как минимум 4 тыс. женщин, работающих в «сексуальном промысле», и до 1 тыс. мужчин. В некоторых странах проституция запрещена, но во многих государствах, в том числе, в Германии, она узаконена и признана как профессия.

В каком-то смысле проституцию можно отнести к торговле, поскольку речь идет о продаже своего тела как товара. Как и в торговле, здесь возможны различные формы оплаты: денежная, натуральная, товарообмен и прочее.

У женщины-проститутки, как у продавца товара, неизбежно должен быть покупатель – мужчина. Общество считает эту торговую сделку, как правило, аморальной, но винит при этом только одного ее участника – женщину. Это неправильно, так как женщина-проститутка и мужчина - покупатель ее услуг являются равноправными участниками этой сделки.

Более того, нередко женщину вынуждают заниматься проституцией помимо ее воли, часто с применением насилия, она сама становится предметом торговли, оказывается жертвой преступления. Сутенерами, принуждающими женщин к проституции, занимается полиция. Помощь женщинам - жертвам насилия, пострадавшим от «работорговли» оказывают различные организаци. Деятельность сотрудниц этих организаций проникнута толерантностью по отношению к их клиенткам.

 

Проституция и брачный договор. Разумеется, различия между общественным статусом проституток и замужних женщин велики и существенны. Брак считается основой общества, он поощряется государством и религией. Проституция в некоторых странах запрещена, в других, в том числе, в Германии разрешена, но она нигде не поощряется. Общественное мнение относится к ней отрицательно.

Вместе с тем, различия между положением женщины и положением проститутки не столь велики, как это кажется на первый взгляд. Проституция – это сделка, предполагающая определенные взаимные обязательства, причем женщина предлагает за плату только сексуальные услуги. Брак – это также соглашение о совместной сексуальной жизни, но имеющее целью создание семьи. Это соглашение также сходно с торговым. В брачном договоре обе стороны берут на себя обязательства, в том числе материального характера. Например, участники договора становятся частичными или полными собственниками доходов семьи, а в случае развода производится раздел совместного имущества: недвижимости, денежных накоплений и прочего. Конечно, брак – это долговременный договор, чаще заключенный на основе любви, привязанности.

Одной из важнейших целей брака является рождение детей, хотя это и не обязательно. В Германии, стране с «нулевой рождаемостью», все большее число браков не сопровождается рождением детей. Больше того, если замужняя женщина не испытывает к мужу чувств, ей может быть выгодно поддерживать супружеские отношения. Это выгода не обязательно материальная. Например, может быть важен статус замужней женщины, или удобно иметь постоянного компаньона. Такой брак – это также форма продажи себя, своего тела, хотя, конечно, не такая прямая, не такая «откровенная», как проституция.

Это не новость, что во многих женщинах заложены элементы торговли собой, т. е. проституции. Фридрих Ницше писал, что девушки, которые надеются обеспечить всю свою жизнь с помощью юных прелестей и хитрость которых поддерживают расчетливые матери, хотят того же самого, что и гетеры; они только умнее и бесчестнее последних.

В русской литературе можно найти множество примеров сознаваемой или неосознанной расчетливости женщин в любви и в браке, в том числе, среди литературных героев, известных и любимых нами с детства.

Даже Татьяну Ларину – одну из наиболее привлекательных героинь Пушкина («Евгений Онегин») можно, пожалуй, отнести к такой категории женщин, хотя это не бесспорно. Она любила Онегина. Замуж вышла за другого, без любви. И если посмотреть на ее жизнь немножко под другим, менее привычным углом зрения, то легко обнаружить две любопытные особенности. Она «осчастливила» своим согласием выйти замуж не бедного человека, а богатого князя. Живет она согласно своим представлениям о честности и верности. «...Но я другому отдана, и буду век ему верна...». Однако честность ее носит скорее купеческий характер – выйдя замуж без любви, она тем самым в каком-то смысле продала себя, но своего «покупателя» не обманывает. А ведь это не что иное, как добровольное рабство. Конечно, она делила с мужем постель не только из-за денег, хотя и они, возможно, сыграли свою роль. Но к тому же, став княгиней, женой уважаемого в обществе человека, героя войны, она одновременно повысила свой общественный статус.

 

Проституация в России

Отношение к проституткам и отношения по поводу проституции несут на себе отпечаток того общества, тех общественных отношений, в которых живут как сами проститутки, так и их попечители и клиенты. Когда речь заходит о восточноевропейских странах, о России, нет ничего удивительного в том, с какой брутальностью, жестокостью содержатели борделей и сутенеры во многих случаях ведут себя с проститутками. В определенном смысле можно считать, что это страны недавней «отмены рабства». Слова М. Ю. Лермонтова о России как о «стране рабов, стране господ» применимы в значительной степени и для нашего времени. Одна из отличительных особенностей недавнего советского времени – превращение бывших рабов в господ. А это, как известно, худший случай – именно бывшие рабы, ставшие хозяевами, отличаются наибольшей жестокостью и нетерпимостью.

 

В Советском Союзе. В соответствии с идеологическими принципами, при социализме проституции быть не могло, так как были, якобы, ликвидированы социальные причины ее существования. В разные периоды истории СССР курированием проституток занимались женотделы, профсоюзные комитеты, которые устраивали их на работу, контролировали их поведение. Но всегда основную роль играли репрессивные меры. Поэтому действительно в советское время число проституток резко сократилось. Однако, никто не занимался изучением действительного положения дел. С перестройкой, особенно после 1990-го года количество проституток резко возросло.

 

Перестройка и постперестроечное время

Появилась и быстро выросла безработица, исчезли социальные гарантии, обострилась криминальная ситуация. Российское общество, с одной стороны, сильно криминализировано, с другой стороны, большинство населения живет в бедности. Огромное число подростков не имеют ни крова, ни средств для пропитания. В таких условиях проституция становится одним из распространенных путей материального обеспечения молодых женщин и мужчин. Ведь мало кто думает о морали, если нечего есть.

Многие женщины оказались в положение рабынь. Нравы «новых русских» позволяли насиловать, избивать и даже убивать женщин, которые оказались зависимыми от них. Наступила «эра вседозволенности». Многие «новые русские» пользуются этим, делая своими любовницами за деньги или за предоставление других благ своих сотрудниц, которые не смеют отказать им, боясь потерять работу.

В настоящее время основательных исследований проиституции в России очень мало. Известно, что в странах Западной Европы в настоящее время организуются работы по изучению «русской» проституции в этих странах. Ниже приводятся некоторые данные, полученные из источников (http://sexopedia.ru; http://www.krugosvet.ru). Многие девушки занимаются проституцией, чтобы заработать деньги для создания семьи, для получения приработка к небольшой зарплате. Это часто продавщицы, работницы гостиниц, официантки. Но многие проститутки нигде не работают.

Большинство проституток (до 80%) моложе 30 лет, 15% стали участницами сексуального бизнеса в возрасте до 18 лет, многие из них имеют детей. Большая часть страдает алкогольной и наркотической зависимостью. Сами женщины объясняют свое решение заняться проституцией следующим образом: желание вести шикарную, веселую жизнь (14%), любопытство (14%),   нежелание тяжело работать (13%), подработка (11%).

Клиенты проституток – это, в основном, молодые люди в возрасте до 30 лет (83%), больше половины – женатые люди (60%), значительная часть которых посещали проституток после длительного сексуального воздержания (32%), из-за любопытства (16%), семейных проблем (26%) и алкогольного опъянения (26%). Для оплаты визитов к проституткам около половины клиентов прибегали к противоправным действиям.

 

По закону от 1996 года уголовным преследованиям подвергаются только лица, способствующие вовлечению в проституцию (срок лишения свободы до 6-и лет), а также менеджеры организованной проституции(срок лишения свободы до 4-х лет),. Однако, используется эта мера крайне редко, во-первых, из-за отсутствия четкого определения понятия проституции, во-вторых, из-за коррумпированности сил правопорядка.

 

Оценки нынешних масштабов проституции в России рознятся По одним данным, в стране их насчитывается примерно 180 тыс., из которых около 30 тыс. находятся в Москве. По другим оценкам, только в Москве занимаются проституцией 80–130 тыс. женщин. (Для сравнения – в современной Великобритании проституток насчитывается 80–90 тыс. человек.) Занятие проституцией опасный бизнес – по некоторым оценкам около половины девушек больны венерическими заболеваниями. Поэтому большинство московских проституток – иммигрантки из Белоруссии и Украины.

 

Ситуация в более благополучных слоях российского общества также способствует развитию и даже популярности проституции, особенно зарубежной, «выездной». Возможность выехать заграницу, чтобы «поработать», пусть даже проституткой, обладает более высоким приоритетом по сравнению с характером самой работы и, тем более, по сравнению с моралью. В российском обществе мораль отошла на задний план по сравнению с желанием «устроиться в жизни», по сравнению с гарантированным (или почти гарантированным) неплохим заработком.

 

Поток женщин, выезжающих из стран Восточной Европы для работы в сексиндустрии на Западе, в Германии нужно рассматривать, прежде всего, как форму эмиграции. Выбор профессии связан с тем, что проституция – единственная доступная сфера деятельности для этих женщин.

Немаловажным моментом решимости многих женщин встать на путь проституции является их слабая информированность о характере и об условиях работы. Они не представляют себе, что могут оказаться жертвами преступных сообществ, которые действуют уже по отработанным схемам. Используется обман, запугивание, изготовление фальшивых документов, принудительное изъятие документов, продажа и перепродажа девушек. В результате женщины оказываются на нелегальном положении в полной власти сутенеров. Жертвами торговли в связи со слабой информированностью становятся, во-первых, женщины, которые не собирались и не были морально готовы стать проститутками (это «классический» случай торговли живым товаром), во-вторых,

женщины, которые были готовы заниматься проституцией, но рассчитывали на комфортные условия работы в «цивилизованном Западе» и не представляли себе конкретных условий и методов обращения с ними.

Есть более надежным способом остаться в благополучной Германии, чем занятие проституцией. Женщины находят себе женихов среди среди немецких граждан. Довольно частый случай, когда проститутки находят себе женихов среди клиентов. Они делают это часто ради будущего своих детей, чтобы обеспечить им спокойную, нормальную жизнь, а также возможность получить хорошее образование. Многие бывшие проститутки выходят замуж, не испытывая чувств к своему будущему мужу, поэтому такие браки вскоре распадаются. Но если брачный союз продлился хотя бы два года, женщина, получив развод, уже имеет шансы остаться в Германии, особенно если она родила ребенка, которого признал отец-немец. Привлекательным моментом является и то, что в Германии бывший муж, если он работает, обязан платить алименты своей бывшей жене, если она не имеет других средств существования (в России разведенный муж обязан платить алименты только на ребенка)

Некоторые мужчины пользуются услугами проституток, потому что имеют проблемы с сексом, например, нестандартные претензии, чувство психологической ущербности и прочее. Если подобные мужчины устраивают свою личную жизнь с проституткой, то это можно рассматривать скорее как положительный момент, как в их биографии, так и в судьбе проститутки.

Многие сотрудницы КООФРА участвовали в таких свадебных мероприятиях. Им импанировало, что судьба их подопечных складывается благоприятно. Однако, к сожалению, браки такого рода также часто бывают недолговечны. Во-первых, при длительной совместной жизни без любви возрастает взаимное раздражение. Во-вторых, многие люди из этой среды бывают наркоманами, алкоголиками и проч., а это, как известно, осложняет семейную жизнь. В-третьих, и это важно отметить, даже в случае «брака по любви», некоторые женщины, длительно работавшие проститутками, бывают не в состоянии жить только с одним мужчиной, не изменяя ему. Но все-таки значительная часть женщин живет нормальной семейной жизнью.

Самуэлла Одессер (Гамбург)

 

Иллюстративное фото (В.Ш.)

 

 

 

 

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 4.67 [3 Голоса (ов)]

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.МетрикаЯндекс.Метрика: данные за сегодня (просмотры, визиты и уникальные посетители)
Рейтинг@Mail.ru

Deutsch Русский

Театрально-концертная касса INTER-FOCUS

13.03.2017
Спектакль
"Чапаев и Пустота"
спектакль в Ганновере ОТМЕНЕН!

20.03.2017
Максим Аверин
Всё начинается с любви

08.04.2017
Детский спектакль
"Лунтик"

14.04.2017
Спектакль
"По особым случаям"

14.05.2017
Музыкальное шоу
«Точь-в-точь»

ticket

logo-artwelle

pianokurs

 

Кто на сайте

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Быстрый контакт