Старт // Новые статьи // Культура // «ВСЕ МЫ – КАК ДЕТАЛИ МАШИН…»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

«ВСЕ МЫ – КАК ДЕТАЛИ МАШИН…»

А мы – как детали машин, средь связей, то жёстких, то гибких. И,  кажется, вот-вот решим и преодолеем ошибки. Решим уравненье своё, где звенья, шарниры и своды металл свой, как люди житьё, ломают за степень свободы».    

О деталях машин поэт Андрей Аксюта знает всё или почти всё. Ведь о них, о механизмах и агрегатах, он рассказывает на своих лекциях студентам Донбасского государственного технического университета в Алчевске. Но стихи пишет не о конструкции деталей и машин – о жизни, о людях, для которых степень свободы не менее важна, чем для механизмов.

СТРОКИ БИОГРАФИИ:

Андрей Аксюта родился в 1936 году в Польше, в деревне Буйново Белостоцкого воеводства. В 1945 году семья переселилась на Кубань. После окончания Ждановского (ныне г. Мариуполь) металлургического института трудился на Алчевском металлургическом заводе (ныне ОАО «АМК»), затем перешел на преподавательскую работу в Донбасский  государственный технический университет, где читал технические дисциплины. Автор поэтических сборников «Соло под зонтиком» (1998), «В мире, душой обделенном» (1999), «Белое на черном» (2002), «Разностишье» (2005), «Он и Она» (2007), «Не просто рифмы» (2008). Неоднократно печатался в альманахе «Свой вариант», журналах «Радуга» и «Отражение». Живет в  Алчевске, член Межрегионального писательского союза. Лауреат премии имени Бориса Гринченко.

     ТЕХНИЧЕСКИМ РАСЧЁТАМ ВДОХНОВЕНИЕ НЕ ПОДВЛАСТНО

— «Пиши» — он так сказал и подмигнул хитро, — да осенит тебя орлиное перо…» — что осеняет знатока деталей машин, и велика ли дистанция от сопротивления материалов до сопротивления поэтических размеров?

— Всё началось, как у всех, наверное, в детстве. Отрезок моей биографии – с 10 до 20 лет был пройден на хуторе Черепяный Батуринского сельсовета на Кубани. Все летние каникулы я работал в колхозе: доставлял женщинам, которые пололи  «рядки», холодную воду, привозил их на работу и с работы. Транспортное средство, на котором я их «катал», представляло собой продолговатый деревянный ящик на колесах, движимый парой лошадей. Это была и романтика, и довольно тяжёлое занятие. Но одно без другого в жизни и не существует. Мои пассажиры по пути всегда пели изумительные кубанские песни, кстати, очень схожие с украинскими. Я заслушивался и часто подпевал им. Иногда придумывал несколько другие слова песни, полагая, что так лучше: то серьезно то с юмором, рифмовал, не придавая этому сколько-нибудь серьезного значения. И вдруг…

Как-то в нашей «саманке-мазанке», слушал радио (оно только–только появилось у нас), по нему транслировали знакомые песни, похожие на те, что пели мои пассажирки. А потом прозвучало стихотворение, в котором были такие слова:  «Качнулась песня на ухабе»… Они меня просто поразили. Наверное, тогда в меня вошла поэзия. Не знаю автора этих строк, но бесконечно ему благодарен. Потом еще по радио услышал стихи о солдате, убитом во время атаки: «И он, задыхаясь от жадного ветра, упал не назад, а вперед, чтоб лишних сто семьдесят два сантиметра вошли в  наш победный счет». (Всё-таки, радио тогда не только развлекало, но и воспитывало).

И я стал пробовать писать. Пишу уже пятьдесят пять лет. Что и как получается — судить не мне. Пишу на русском языке. Родился в Польше,  живу в Украине. Работал в техническом университете. Мешало ли это поэзии? Нет, ведь наука и педагогика тоже творчество. А техника дисциплинирует, может быть, в чём-то мне проще, чем моим собратьям-гуманитариям. А вдохновляет, или, как вы сказали, осеняет сама жизнь. Всё так не просто в ней и интересно. Хотя иногда трагично. Но и трагедия даёт начало новой жизни, новому счастью, одним из проявлений которого, на мой взгляд, и есть поэзия.

— Разделяли студенты ваши поэтические устремления? Как они относились сочинительству своего преподавателя?

 

— На одной из лекций мне задали вопрос, правда ли, что я пишу стихи. Ответил утвердительно. Тогда студенты просят почитать. Спрашиваю: кто хочет, чтобы я почитал? – Захотели все. Говорю: хорошо, после лекции (а она сегодня последняя) буду читать, сколько захотите. Кто остается?.. Никто…Конечно, это не абсолют, но тем не менее… Тем не менее, уверен, что поэзия будет жить вечно.

      Детство: « Мне бы силу твою, Юность!»

      Юность: « Мне бы волю твою, Зрелость!»

      Зрелость: « Мне бы мудрость твою, Старость!»

      Старость: « Мне б заботы твои, Детство!»

У всех свои заботы, проблемы, увлечения. Не могу утверждать, что  люди стали меньше читать. Читают. И книги покупают (которые всё дорожают, становясь просто предметами роскоши). Но читают избирательно, меньше – беллетристики, больше —  познавательной литературы. Не забывайте и об интернете, где  книги представлены в изобилии. Но, кстати, заходя на бесчисленные поэтические сайты, можно просто испортить себе вкус. Уж очень много там беспомощных, отвратительных виршей, чтение которых способно убить любовь к поэзии на корню. Но, с другой стороны, это тоже творчество, и, может быть, кто-то из авторов (некоторые себя называют «аффтарами») ещё выпишется. Кто знает… Что касается меня, то (наверное, в силу возраста) остаюсь приверженцем классики. Бесчисленные «остросюжетные» произведения, выходящие большими тиражами сегодня, не впечатляют.

                                КАРТИНКА ПО ТЕМЕ:

Как-то в актовом зале нашего университета был поэтический вечер «одного чтеца». Не помню уже фамилию артиста, но он очень хорошо читал стихи разных современных авторов. Потом сошел в партер и сказал: «А теперь давайте заявки. Каких современных поэтов ещё хотите услышать?» Наступила долгая пауза. И вдруг с задних рядов послышался робкий девичий голос: «Можно Пушкина?» Это к тому, что классики всегда с нами.

  О воздействии поэзии на людей и кое о чем другом

— «Поэзия, — нет дела бесполезней в житейской деловитой круговерти… Но всё, что не отмечено поэзией, мгновенно исчезает после смерти». Взаимовлияние поэзии и общества – какое оно с точки зрения поэта?

— В советское время с воспитательной целью практиковались «десанты» литераторов в различные трудовые коллективы, учебные заведения. Однажды мне в составе такого десанта посчастливилось выступать перед заключенными в зоне. Нас предупредили: не употреблять в обращении к слушателям слово «товарищи». Я бессознательно эту просьбу нарушал. Надо сказать, аудитория была благодарная. По окончании меня обступили «почитатели» с вопросом, где и как можно приобрести мои книги. Их тогда, к сожалению, у меня еще не было. И тут один из слушателей сказал: «Спасибо вам за слова «товарищи». Это мне врезалось в память навсегда.

                           КАРТИНКА ПО ТЕМЕ:

Само собой разумеется, командир роты охраны пригласил нас пообедать. За столом разговорились. Капитан как-то стеснительно признался, что любит поэзию, и сам иногда пытается сочинять. На нашу просьбу что-нибудь прочесть этот «служака-пехотинец» с двадцатипятилетним стажем выдал:

«Работяги мои, ноги! Мне ли вас не уважать…

Эх вы ноги, мои ноги, как мне руку вам пожать?…»

Что тут скажешь? Руку мы ему пожали, а строки поэтически настроенного капитана запомнились.

В одной из городских школ был какой-то «форум» работников школьных библиотек области. Меня пригласили «снять с них усталость». Принимали с восторгом. Надо сказать, что это были только женщины. В заключение я прочитал восемь строк «О мужской и женской» любви:

«Вы знаете это сами. Известно давным-давно,

Что мужчины любят глазами, Особенно под вино.

А женщины – и глазами, и сердцем, и всей душой.

Но больше всего – ушами, увешанными… лапшой».

Как пишут, — бурные и продолжительные аплодисменты. Собрание завершилось, и женщины пошли одеваться. Через пять минут вышел и я. Естественно, наговорил комплиментов (совершенно искренне). И тут они мне в ответ: «Это же та самая упомянутая вами  лапша?» Как говорится, вот вам поэзия в действии… У меня есть стихотворение, в котором говорится, что «в те времена» в Петербургском кадетском корпусе действовал указ: за сочинительство прозой полагались в наказание двадцать пять розог, за сочинительство стихами – пятьдесят. На него мой друг, поэт и прозаик Виталий Свиридов отреагировал для меня «очень лестно»:

«На беспристрастный взгляд отсюда, когда б кадетом был Аксюта,

То уж его бы в этой роли с утра до вечера пороли».

Хорошо, что в наше время за стихи, вроде, не наказывают. А если всерьёз задуматься о влиянии поэзии на общество, то просматривается оно с трудом. Помните – «писатели пописывают, читатели почитывают». А жизнь идёт своим чередом. В большинстве же своем поэтический «вал» неинтересен. Основная масса пишущих мало или совсем не читает стихов хороших поэтов. Все бы ничего, но они издают свои сборники, дарят их школьным и городским библиотекам. И школьники, читая их, обзаводятся плохим вкусом в поэзии и вообще в литературе. И все потому, что издательствам (а их множество) совершенно безразлично качество текстов, им важен заработок. Хотя, безусловно, хорошая поэзия облагораживает нравы. Но, поскольку её всегда не много, то и до благородства общества ещё далековато. И окружающая действительность это, увы, подтверждает.

                               Беседовал Владимир Спектор

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Владимир Спектор

Читайте также

Наталья Резник: «О душе и пирожках»

Родилась в Ленинграде, окончила Ленинградский политехнический институт, по образованию – инженер. C 94-го года – в …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика