Старт // Новые статьи // Культура // Геннадий Сусуев*: «Варшавская мелодия»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

Геннадий Сусуев*: «Варшавская мелодия»

 

* * *
Ненавижу пыльные музеи –
Что случится, знаешь наперед!
Я бы компас выдал Моисею,
Чтоб не мучил праведный народ.

Или сам прикинулся халдеем,
Те тогда уж знали звездам счет.
И привел их прямо в Иудею,
Пожиная славу и почет.

Вся пошла история иначе!
Не распяли бедного Христа.
Был и я доволен и удачлив,
Не марая чистого листа.

* * *
«Мир встаёт огромной птицей,
Свищет, щёлкает, звенит».
 Э. Багрицкий

Я птицелов и знаю ремесло –
Лови на слово в сети души-птицы.
Но, вот беда, боюсь красивых слов.
Мне этому уже не научиться.

И потому бесхитростный мотив
Не завлечёт, конечно же, жар-птицу,
Лишь позабавит странников в пути
И просветлит нахмуренные лица.

Но, может быть, наивная душа,
Что никогда не замечает рамки
Уже летит. Так сердце малыша
Пленяют звуки крохотной шарманки.

О ЮНОСТИ

Давно отгуляло вино
И в сок не вернется обратно.
Как кости в игре домино
Расставлены дни аккуратно.

Закончилась юность. Веслом
Ударилась лодка о берег.
Довольно, не будь ты ослом!
Пора уже в это поверить.

Давно перешел ты межу,
Уже не вернуться обратно.
Любому понятно ежу…
Ежу – ну, а мне не понятно.
* * *
Не всегда мы мужаем с годами.
Жизнь жестоко ломает нередко.
Так, до срока наполнясь плодами,
Обрывается ветка.

Одевался он ярко и броско,
А теперь с Робинзоном схож — Крузо.
И стоит у пивного киоска
Его пьяная Муза.

 О, ВРЕМЕНА…

Где всенародно признан Робин Гудом,
Живет в почёте негодяй и вор,
Спокойно б жил до старости Иуда.
Христа бы киллер расстрелял в упор.

СПЛОШНОЕ КИНО

За весной опять наступит лето,
Будет осень, если доживу.
Жизнь моя — дурная кинолента,
День и ночь – сплошное «дежа вю».

Пустота – как в шарике пинг-понга.
Ни на что не годен режиссер.
Лишь тоска с масштабами Кинг Конга
Заполняет жизненный простор.

А сюжет совсем не интересен.
Передрали, с горем пополам,
Фильм про то, как раненный Мересьев
Всё ползет по вражеским тылам.

 У ВИКИНГОВ

У викингов в аду всегда мороз за сорок,
Там даже черти ходят в полушубке.
Кругом снега лежат как свежий творог
И стадо туч гоняет ветер жуткий.

Пусть будет так — решил суровый Один,
Поняв, что их не испугает жаром,
А для героев рай задумал – вроде
Огромного бесплатного пивбара.

Пускай бузят, лакают эль и брагу
И затевают шумные дебоши.
Но чтоб свою не пропили отвагу
Приставил дев опасней диких кошек.

БЕССОННИЦА

И клонит в сон, да не уснуть никак.
Стучит в висках – как головой о камень.
Темным-темно, захватанный пятак
Луны опять исчез за облаками.

Ворчат часы. Им вторит в кухне кран.
Твердят одно: ты скоро, скоро, скоро…
Уже окно мерцает, как экран
Погашенного на ночь монитора.

И не понять – во сне иль наяву
Шумят деревья, ловят ветер в сети.
И, может быть, уже я не живу,
Или еще не жил на этом свете.

Печет глаза – засыпали золой…
Встаю уже! Лежать – невыносимо.
Гляжу: рассвет поднялся над землей,
Как гриб над Хиросимой.

 ЗАПАХИ

Я розу напоил – шевелится бутон.
Так вздрагивает грудь, когда приводят в чувство.
Я мог бы передать и цвет его и тон,
Но запаха, увы, не сохранит искусство.

И все же я берусь – не избежал искуса.
У обонянья нет в запасе слов своих,
Но, не стыдясь ничуть, оно ворует их
У зрения и вкуса.

 СЛЕПОЙ ДОЖДЬ

Дождь с солнцем подружились! –
Ликует детвора.
И скачет как пружины,
Кричит: Ура! Ура!

И даже старики
Печалятся не шибко,
Глядят из-под руки:
Чудесная ошибка.

Лишь недоволен кот,
Дремавший на заборе,
Ворчит: вот не везет.
О, горе мне. О, горе.

А дождь идет слепой
По пыльному перрону,
Где каркают и По
Цитируют вороны.

 РАЗГОВОР С РЕДАКТОРОМ

Ты о любви пиши, советую, дружок.
Политику оставь для Брута и для Гая.
Про фавна напиши, про нимфу и лужок…
Вот ты здесь написал, что истина нагая.
Уместнее сравнить с наивным малышом –
Им не хватает смелости и грации.
Но женщина, к тому же голышом?
Перепиши. Послушайся, Гораций.

* * *
Просыпаюсь средь серой глухой пустоты –
Ночь никак не решится на убыль.
Поднимаюсь, как будто срываю бинты,
Плотно стиснувши зубы.

Проползаю. Спасительный кофе глоток,
Чтобы хоть голова не кружилась.
Оживаю. Задвигался. Чувствую – ток
Пропускают по жилам.

Поднимаю других, дожевав бутерброд.
Одинаково хмурые лица.
Собираюсь – пора. Одеваюсь. Ну, вот! –
Не мешало б побриться.

Выхожу. По пути настигает печаль,
С одиночеством просит не путать.
Застывает туман, словно сок-молочай,
Поглощая людей-лилипутов.

* * *
Где солнце как Гобсек
Считало каждый лучик,
Вдруг заявился снег
Шальной и невезучий.

Идет – «упитый в дым»,
С душою нараспашку.
Готов отдать другим
Последнюю рубашку.

Хотя не многим люб,
Всем лобызает лица,
Как пьяный лесоруб,
Нагрянувший в столицу.

С соломой в бороде
И в сапогах кирзовых –
Шагает по воде
И дрыхнет на газонах.

* * *
Февраль скучал, уставясь в телик.
Брал из колоды наугад
И клал — то лужи и капели,
То – гололед и снегопад.

Ворчали старики несмело:
— Такого не бывало встарь.
А он хамил: – Не ваше дело.
И тыкал носом в календарь.

Когда же дни его иссякли,
Март бросил солнце на весы.
Пришла весна. – А так ли? Так ли? –
Твердят ехидные часы.

* * *
Насытился по уши
Красотами зимы!
Довольно бить баклуши.
На волю — из тюрьмы,

От скуки и газет
И лужицы в прихожей,
Чей сходен силуэт
С шагреневою кожей,

От этой духоты,
От затхлых разговоров,
Что злобны и пусты,
Но кончатся не скоро.

Одевшись потеплей,
Я выгляну наружу.
А там – стоит Апрель –
Внезапно обнаружу.


 ОТТЕПЕЛЬ

Вчера мело, а нынче как из крана
Льют небеса, выплёскивая злость.
Пал снеговик, в наряде ку-клукс-клана,
Изрешеченный пулями насквозь.

* * *
Нас каждого пьянит и манит запах славы,
Хоть честно заявить бог не дал куражу.
Как ассирийский лев на царские забавы
Я вновь читать стихи на сцену выхожу.

Немея, не дыша, я вглядываюсь в лица.
Я чувствую беду. А этого ль хотел?
Но поздно отступать – несется колесница
И воздух потемнел от водопада стрел…

Вдруг долгожданный миг, когда уже спокоен,
Стою, сжимая мир до одного листа.
И замирает зал как усмиренный воин,
Чьим трепетом мои наполнились уста.

 ТЕЛЕВИЗОР

На окровавленные лица
И искаженный злобой рот
Мы вновь глядим, чтоб «разрядиться» —
Уйти от собственных забот.

Нам телевизор стал, похоже,
Недобрым храмом на крови,
А мы — опасно толстокожи
Без радиации любви.

Но разве горечи и страхи
Кого-то делают добрей?
Кого-то вылечили плахи
И осчастливил Колизей?

Мы разучились удивляться.
А наши души и сердца
От всевозможных радиаций
Закрылись толщею свинца.

АВГУСТ
В. Гринчукову

Еще не насытились наглые осы,
Лишь августа чуть надломили пирог,
Но в синих туманах уж прячется осень.
И требует, явно уже, а не просит –
Скликает ватагу разбойничий рог.

И вновь наступают, сползаются тучи.
Вдруг ветер, со лба убирающий клок,
Вздыхает. И солнце соломинку-лучик
Роняет и пьет золотой и тягучий,
Гудящий как улей, гуляющий сок.

А в роще, где дятел молотит стамеской,
И тени, как вены натруженных ног,
Звенит паутина натянутой леской,
На миг замираю – подумалось дерзко –
Кого-то пытается выловить бог.

 ДОЖДЛИВОЕ ЛЕТО

Август, печален, стоит на причале
В старом плаще, отвернулся от ветра.
Не потому ль так грустны англичане,
Что им досталось дождливое лето?

Но постарайтесь припомнить начало –
Море и воздух, пронизанный светом.
Только отчаянно чайка кричала:
Не доверяйте! Не верьте приметам!

Скромно, оставив лишь дыры в кармане,
Лучшие годы ушли незаметно.
Кто-то, всё кашляя, бродит в тумане
И проклинает дождливое лето.

Видимо, искренность вышла из моды.
В чём тут причина? Ищите ответы.
Снова охрипли, крича, пароходы.
Их провожает дождливое лето.

Нет, не синоптикам и журналистам –
Верьте серьёзно составленным сметам,
Чтобы могли докопаться до истин.
Где, покажите, вы видели лето?

Осень грустит, надевая монисто.
Всюду туман – никакого просвета.
Щиплет глаза, задохнёшься от листьев –
Жгут на кострах непокорное лето.

* * *
Вот уже август почти перелистан.
Надели береты.
В роще грибы. И поют гармонисты
На свадьбах куплеты.

Время подходит опять перекрасить картинки
Ярко и броско.
Вскоре лишатся, в грязи окунувшись, ботинки
Столичного лоска.

Только пока нас всё это тревожит не слишком.
Идём не сутулясь.
Очень доволен, за лето подросший мальчишка,
Что может без стула

С полки достать эту новую детскую книжку
И банку варенья!
Если он снимет и только заглянет под крышку,
Никто не узнает… наверно.

 

*Сусуев  Геннадий Александрович
Родился в 1957 году на Урале. С 1967г. проживает в Донбассе.
            Закончил  Макеевский инженерно-строительный институт и по распределению приехал в Ворошиловград.   
Работал архитектором в проектных организациях. В настоящее время  работает архитектором в управлении «Инвестэкспертиза».
            Женат, имеет двоих детей: дочь и сына. 
            Помимо поэзии         пишет прозу – научную
фантастику. Увлекается иностранными языками.
Занимается живописью и графикой.
            Выпустил два поэтических сборника.
русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О inter-focus.de

Читайте также

Виктор Мостовой*: «Из новой книги стихов»

* * * Костер веков раздую, И озарится мгла. Ужалит даль степную Монгольская стрела. Споткнется …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика