Старт // Новые статьи // Культура // Литература // СЕРГЕЙ ХОРШЕВ-ОЛЬХОВСКИЙ*: «НОВЫЕ РАССКАЗЫ»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

СЕРГЕЙ ХОРШЕВ-ОЛЬХОВСКИЙ*: «НОВЫЕ РАССКАЗЫ»

                                                                

 АГНИЯ

         Агния влюбилась необычайно рано – в пятилетнем возрасте. И не в какого-нибудь резвого мальчонку из детского садика – нет. Она влюбилась в самого близкого ей человека.

* * *

Мама была элегантной женщиной. Она любила по вечерам вертеться перед папой, примеряя какую-нибудь красивую вещичку. А потом садилась к нему на колени и ласково ворковала о всяких пустяках. И Агния, глядя на маму, тоже стала примерять перед папой свои обновки: платьица и колготки, чулочки и носочки, сапожки и босоножки. Но особенно она любила залезать к папе на колени и, картавя, ворковать, подражая маме, и даже собиралась выйти за него замуж, когда станет взрослой девушкой.

Мама умилялась отношению дочки к папе, и всегда говорила одно и то же: «Ничего страшного, пойдёт в школу, начнёт общаться с мальчиками и её блажь пройдёт». Но блажь не прошла, и тогда мама стала приглашать домой детей, большей частью мальчиков, на всякие выдуманные ею праздники. Только на дочку это не подействовало – она не желала дружить ни с кем из них. И мальчики, чувствуя неприступность Агнии, не заигрывали с ней: не толкали, не щипали и не дёргали за косички, как всех других сверстниц.

Не добившись своей цели, мама растерялась и совершила роковую ошибку: грубо сковырнула дочку с колен папы. Агния расплакалась и навсегда затаила на маму обиду.

* * *

Папа не придавал особого значения таким, – с его точки зрения, – мелочам. Он добродушно посмеивался над мамиными тревогами и, в конце концов, не на шутку рассердил её.

Мама перестала устраивать перед папой примерки, и перестала садиться к нему на колени. Она теперь часто ругала его за любую мелочь, в присутствии дочки.

Папа однажды не выдержал, в сердцах крепко выпил с друзьями после работы и мама не пустила его вечером домой.

Папа был по характеру спокойным и уступчивым и не стал понапрасну беспокоить шумом и гамом ни семью, ни соседей. Он прилёг у двери и заснул на холодном цементном полу, свернувшись калачиком.

В такой позе папу в полночь обнаружила соседка, любившая на ночь глядя, в тиши, выгуливать своего дрожащего пуделька, до смерти боявшегося крупных собак. Добрая соседка пожалела несчастного папу. Она забрала его в свою квартиру, переждать до утра.

Такой поворот событий окончательно взбесил маму. Она выставила папины вещи на лестничную площадку и попросила слесаря сменить в двери замок.

Два дня папа спал в подъезде, как бездомный пёсик, простодушно надеясь на снисходительность мамы – а в неё как будто вселился бес. На третий день папа от безысходности, – очень уж ломила от простуды спина, – сам попросился на ночлег к доброй одинокой соседке, да так и прижился у неё.

И мама вскоре в отместку привела в дом чужого хмурого дядю. И они вдвоём принялись сживать со света папу и добрую соседку.

Добрая соседка терпела, сколько могла, но всё-таки не вынесла ежедневных угроз со стороны мамы и чужого хмурого дяди.

Папа опять оказался бездомным и Агния больше никогда не видела своего самого любимого человека на земле.

* * *

Когда Агния выросла, она стала красивой эффектной девушкой. Мужчины ходили за ней буквально по пятам, предлагая руку, сердце и златые горы. Но Агния всё никак не могла выбрать себе парня по нраву. И вдруг, она однажды увидела в большом торговом центре мужчину средних лет, который был ей очень и очень симпатичен. Агния ахнула от неожиданности и уронила кулёк с конфетами «Белочка» – она любила только эти сладости, и никакие другие. А всё оттого, что папа ласково называл её в детстве белочкой, когда она залезала к нему на колени, и всегда угощал именно этими конфетами.

Конфеты веером рассыпались по полу, но Агния даже не попыталась подобрать хотя бы одну из них. Она завороженно глядела на симпатичного мужчину, и ей казалось, что она хорошо знает его.

Мужчина тотчас присел на корточки и стал ловко собирать конфеты. А когда собрал все до единой, подал кулёк Агнии и с грустью сказал:

– Я тоже люблю эти конфеты. Я их когда-то покупал…

И тут к ним подбежала моложавая, элегантно одетая женщина и перебила его.

– Опять ты за своё? Не пропустишь ни одну смазливую девку! – взвизгнула она, как ужаленная, грубо схватила до глубины души понравившегося Агнии мужчину за руку и, злорадно отчитывая его, потащила на улицу.

– Извини, я ничего такого не сделал, я только помог девушке подобрать с пола конфеты, – виновато оправдывался мужчина, послушно семеня следом за своей экстравагантной спутницей, яростно тащившей его за рукав.

Наконец, Агния встрепенулась и побежала следом за необычной парочкой. Ей до невозможности стало жаль симпатичного ей мужчину, как две капли воды похожего на её папу.

На улице неуравновешенная женщина, походившая и внешне, и поведением на её маму, продолжала отчаянно пилить своего покладистого кавалера.

– Я сегодня же выставлю твои вещи на лестничную площадку! – закричала она, садясь в машину.

Агнию будто пронзило током. Она в одно мгновение приняла бесповоротное решение: «Она убьёт эту гадину!»

 

                                                              ТОНЕЧКА

       Тонечка была в приподнятом настроении с самого утра. Мама пекла к обеду в летней кухне пирожки с картошкой, с печёнкой, с капустой, и её самые любимые – с повидлом. Она с нетерпением ждала полдень и то и дело бегала в горницу, чтобы взглянуть на настенные часы.       

     Кулинарный праздник был затеян ради деда, по прозвищу Петяня. Он чинил в их дворе сарай.

     – Можно я возьму один пирожочек? – спросила Тонечка.

     – Потерпи чуточку, – погладила мама дочурку рукой, припудренной мукой, по светлой головке, выгоревшей на ярком степном солнце. – Гость пообедает, а потом уже мы с тобой сядем за стол. 

     – А если Петяня сожрёт все пирожки?             

     – Не Петяня, а дедушка Петя! И не сожрёт, а съест! Это, во-первых!.. – одёрнула мама дочку и, покосившись на большущую алюминиевую миску горой заполненную подрумяненными пирожками, запнулась…

     – А во-вторых? – поинтересовалась Тонечка.

     – Да куда впихнуть столько? Не безразмерное же у него пузо?

     Петяня к обеду готовился чинно. Разделся по пояс и долго плескался в корыте с тёпленькой водичкой, нагретой жарким июньским солнцем, и так же долго, с паровозным пыхтением, вытирался новеньким полотенцем. Не менее долго и грузно он умащивался за столом, специально поставленным для него заботливой хозяйкой во дворе, в прохладной тени.

     – Мамочка, дай мне сейчас два пирожочка, – опять попросила Тонечка, – а когда Петяня пообедает, мне уже и не надо будет брать со стола.

     – Нет, доченька, – стояла на своём мама, – так некрасиво, что о нас подумает дедушка? Потерпи ещё маленько.

     И Тонечка терпела, глотая слюнки. Её глазки с каждой новой минуткой расширялись от удивления всё больше и больше – пирожки с неимоверной скоростью исчезали, один за другим, в ненасытной утробе Петяни. Он не успевал съедать один, как уже тянулся за следующим, и так до последнего пирожка.

     – Ну вот, хоть немножечко перекусил, – зевнул Петяня, и выбрал из миски все крошки оставшиеся от пирожков. Затем выпил через край корчагу жирного утрешнего молока до дна и завалился спать на мягкую курчавую травку-спорыш.

     – У-у-у!.. Обжора! – воскликнула Тонечка, и швырнула подвернувшийся ей под руку камешек-голыш в сторону сладко похрапывавшего Петяни.

     Голыш, как под заказ, угодил прямо в лоб обжоре. Он ошалело вскрикнул спросонья, приподнялся на локтях, в недоумении огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил – Тонечка успела спрятаться за углом дома.

     Петяня отчаянно почесал ушибленный лоб, недовольно покряхтел, постонал, перевернулся на другой бок и ещё долго ворочался, пока опять не захрапел, как трактор на пашне.

     – Не-е-т! Не отдохнёшь ты ныне в обед! Боком выйдут тебе наши пирожки! – усмехнулась Тонечка из-за угла, принесла из кухни баночку мёда, и полила тонкой струйкой травку вокруг Петяни.

     Через несколько минут, весь искусанный муравьями и осами Петяня в панике бегал по двору и нелепо размахивал длинными, похожими на грабли руками.

 

*СЕРГЕЙ ХОРШЕВ-ОЛЬХОВСКИЙ Писатель, редактор, председатель правления международного союза литераторов и журналистов. Публиковался в различных газетах, журналах, альманахах и сборниках в России, Англии, Германии, США, Канаде, Австралии, Латвии, Литве, Беларуси, Болгарии, Украине, Кипре, начиная с 1994 г. На основании этих публикаций в свет вышли пять книг: «Четыре бездны» (2009 г. – 1-е изд., 2018 г. – 2-е изд., 2020 г. – 3-е изд.), «Клетчатый пиджак» (2010), «Любовь и грех» (2014), «Запах родины» (2015), «Избранное» (2019). Готовятся к изданию ещё две: «Обыкновенная любовь» и «Край неба» (для детей). Один из соавторов книги «Русский акцент» (2005), главный редактор и один из соавторов книги «Английский акцент» (2013). Фольклорно-исторический роман «Четыре бездны – казачья сага» рекомендован директором Центра славянских языков и культур ВГУ, кандидатом филологических наук Еленой Малеевой к изучению в литературных институтах России. Лауреат золотой медали им. Франца Кафки, присваиваемой Европейской унией искусств (2011), им. О. А. Афанасьева (2015 г.), им. М. А. Шолохова (2016), им. Кирилла и Мефодия (2018), Пабло Неруды (2019), Сергия Радонежского (2020) и многих других литературных и казачьих наград. Казачий полковник. Чрезвычайный и полномочный представитель союза казаков России и Зарубежья в Великобритании и странах Европейского союза. Уроженец Ростовской области, с 2001 года проживает в Лондоне.

 

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Сергей Хоршев-Ольховский

Читайте также

Юрий Полисский*: «Куда-то уходили поезда»

  Кредо   Я из века двадцатого родом, из Победы в Великой войне, Из утрат. …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика