Старт // Новые статьи // Культура // Лазарь Фрейдгейм: «Тост за праздники»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

Лазарь Фрейдгейм: «Тост за праздники»

Каждый день жизни разный. Каждая жизнь не похожа на другую. Но в наших душах есть особые мгновения света — от детской радости прикосновения к маме до чуда обретения любимого человека, от радости обретения собственного ребёнка до осознания необходимости трезвой оценки плодов прокатившейся жизни…

 

В странах есть важные государственные праздники. Есть милые праздничные дни, посвящённые родителям, детям, простым человеческим чувствам. Начало июля отмечено двумя такими праздничными днями:

7 июля — Всемирный день поцелуя — World Kissing Day,

8 июля — День семьи, любви и верности.

День поцелуя — само название всё ставит на свои места: нежно смотри, обнимай и целуй дорогих тебе людей. С такими поцелуями связано наше основное восприятие такого действа.

По российской традиции праздник семьи связывается с днём Петра и Февронии. Международный день семьи — International Day of Families — во всемирном масштабе учреждён почти 20 лет назад Генеральной Ассамблеей ООН. У него, правда, другая дата — 15 мая. От решения ли ООН, от Петра и Февронии или от Адама и Евы — можно  не особо концентрировать внимание на посылах провозглашения праздника семьи, — очевидно, что его глубинный смысл однозначен для большинства.

Есть в истоках российского дня семьи некоторое стремление к мифологизации, некоторая искусственность осовременивания дня святых Петра и Февронии. Но если подобный оборот преследует добрые цели, то, вероятно, не стоит возражать. Этакая добрая сторона сомнительного принципа, что цель оправдывает средства. Здесь — во благо.

Оба эти праздника как бы «в одном флаконе». В сознании они очень перекликаются между собой. Недаром в Древнем Риме официальный брак заключался при помощи поцелуя. Что-то в таком выделении этих дней вызывает улыбку. Это совсем неплохо. Лишний раз улыбнуться уже подарок. Это особые дни, когда чёртову социальную дистанцию, хотя бы мысленно, хочется сократить до нуля.

Можно вспомнить детский поцелуй мамы или детсадовской подружки, а можно вспомнить мечтательную готовность к поцелую дорогой подружки старших школьных лет. Ёмкость такого порыва в моменты страстных увлечений: щека, губы или не перечисляемые прикосновения и ласковости без разбора. В поцелуе самое дорогое его импульсивность, непередаваемое наполнение чувством.

Поцелуй вмещает в себя множество оттенков и смыслов. На первой возникающей эмоциональной реакции — любовь. Но уже через мгновение посыплется множество других смыслов поцелуя.

Всемирный праздник поцелуев — задумка новая. Но порассуждать о поцелуях любили издавна. Великое и смешное перемешиваются порой очень плотно.

Мне вспомнился поразившие когда-то рассуждения о поцелуе — как по содержанию, так и по месту публикации. Лет в 14-15 при поездке в зимние каникулы в Ленинград я забрёл в музей Пушкина на Мойке. Там в «Литературном прибавлении» к газете «Русский инвалид» от 30 января 1837 г. можно было прочесть известный некролог Владимира Одоевского А.С.Пушкину «Солнце нашей поэзии закатилось…». А прямо под ним под рубрикой «Смесь» было небольшое пояснение точно к нынешнему дню поцелуев:

«Один немецкий журналист очень остроумно различает поцелуи. «Уважение, — говорит он, — целует руку, дружба — щеку, отеческая благосклонность — лоб, любовь — уста, учтивость — руку, нежность — глаза, рабство — ногу, смирение — полу одежды, а неистовство любви — всё».

Праздничный настрой порождает особую ноту восприятия жизни.

Человек существует в мире. Он смотрит на мир. Он созерцатель происходящего, творец событий своей жизни и раб условий. Сегодня о праздниках и надеждах…

 

Появляется второе я. Например, любимый человек. Они делают не два шага, а один общий. Они вместе воспринимают мир. А мир для каждого стал на одного человека меньше. Этот человек переключился из мира в личное единство, в объединение, которое трудно разделить не только в мгновения близости, но и во всё время бегущего дня, недели, месяца, года, жизни…

Духи «Лель»

Двое: Она и Я. Нежное, захватывающее чувство. Это было давно. Но разве может первая любовь быть давно. Она без времени и пространства. Она всегда и везде.

Приближается Её день рождения. Мучительная проблема, что подарить? В те неизбыточные советские годы выбор был невелик. Это уже было, это непосильно для кармана студента, это стандартно… Купил духи «Лель». Их аромат был тогда очень моден, да и название с подтекстом. Но это обыденно, это пошло… Как она к этому отнесется? Нет, не понесу…

Прошло несколько лет. Она вышла замуж. Не просто было пережить это. Захотелось, появилась неодолимая необходимость сказать самому себе об ушедшем, ускользающем. Отдалиться от поставленной не тобой точки. Подгоняемый срывающимся дыханием пишу лист за листом. Кровью сердца. Из объединяющего прошлого все вплоть до маленького клочка записок подобрано. Запечатано в конверт — «Не вскрывать 25 лет» и дата.

Наши жизни в дальнейшем шли параллельно. Постоянно встречаясь, мы ни в обществе, ни наедине не касались больше никогда тех многозначительных почти детских свиданий и переживаний. Прошло и 25 лет, и значительно больше. Память хранит давно написанное, и нет даже необходимости вскрывать конверт. А рядом лежит круглая высокая коробочка, завернутая в серую магазинную оберточную бумагу тех лет — оставшиеся нераспечатанными духи «Лель».

Она в Израиле, я в США. Не стало моей жены, не стало Её мужа. Разбираю личные раритеты в оставшейся московской квартире. Конверт и флакон духов… Представилась оказия. Пишу коротенькую записку. Сердце учащенно бьется, и щеки горят.

Говорят: награда нашла героя. Здесь: сентиментальный давний подарок едет к адресату в Израиль. Через 50 лет… Мостик, перекинутый через всю жизнь. Конверт же по-прежнему запечатан и едет в Штаты…

Она взяла небольшой сверток и прочла записку. Она никогда не знала о предыстории давнего дня рождения, оставившей этот след. Руки предательски задрожали, глаза забегали в поисках небольшого укрытия в большой квартире. Калейдоскоп памяти нарисовал желанно уединенные сени старого московского дома. Поясница почувствовала тяжесть туго заплетенных пышных кос. Почти не прикасающиеся ласковые прощальные движения Его рук…

Младший внук подлетел к бабуле: «Что это? Дай мне!» Он схватил сверток, и уже через несколько секунд вся квартира погрузилась в аромат сладкого цветочного запаха вылившихся из разбитого флакона духов… На полу лежали осколки стекла, напоминавшие далекую березку. Лель продолжал сидеть, прижавшись к березке, нарисованной на этикетке.

Она и сейчас не знает о запечатанном аккуратном пакете. Что произошло бы, если бы этот конверт оказался в её руках? Пусть уж он останется у меня.

P.S. Она как-то вспоминала наставление мамы: «Поцелуи оставь для мужа!»

Романтика фантазий и воспоминаний. Далекое и близкое, общее и разделенное — всё круто переплетено в каждом движении лет.

Озарение

Тихая узкая улочка в предместье Лондона. Мы шли навстречу. С улыбкой формально кивнули друг другу головами, как принято здесь в знак приветствия. Прошли дальше. Что-то всколыхнулось внутри. Я оглянулась. Он стоял уже в нескольких шагах позади и смотрел на меня, как бы ожидая ответной реакции.

— Валюша?! — прозвучала вопросительная интонация знакомого голоса.
— Валька!!! — уже без всяких признаков британского этикета заорала я и тотчас повисла на его шее.

Трудно сказать, как бы воспринял эту сцену кто-либо со стороны. Ему под 70, мне больше 55. Да, между нами была (и есть: это не изменяется) разница в 14 лет. Тогда, лет тридцать тому назад, это воспринималось мной как комплимент со стороны очень солидного интересного человека, но и как настораживающий знак при невольно серьёзном взгляде на перспективу отношений. Но сейчас это была радость. Это была встреча!

Мгновения поражённого молчания сменились странной смесью двух тасующихся друг с другом монологов. Расстаться было невозможно. Все дела отошли в сторону. Валя пригласил зайти к нему, — это было совсем близко. Мы говорили. Мы вглядывались друг в друга. Мы вглядывались в прошедшие годы.

Валя подошел к книжному шкафу и уверенно достал из второго ряда книг папку, напомнившую мне сухое делопроизводство далёких советских лет. Он положил передо мной небольшой конверт.

— Посмотри, — немного смущённо сказал он.

Там оказались мои письма. Я ежедневно посылала их ему более четверти века тому назад. Удивило? Да, нет. Объединило старое и новое. Мгновенно поставило точку над i, несколько точек над чередой давних i, дало ответ на былые терзания. Прошедшие годы представились кристально чистым слоем воды, сквозь который чётко выявилось приглушённое временем прошлое. Точно также, в месте, скрытом от глаз домашних, его письма тех же дней хранились у меня. Мне не надо даже перечитывать ни его, ни свои письма. Я их помнила, как только что написанные и полученные. Я выпросила свои письма, чтобы вновь остаться наедине с ними и с тем временем. Мы знали, что любое расставание у нас сейчас — ненадолго.

Всполохи огня не позволяли оторвать взгляд. Треск сухих поленьев и запах смолистого дерева дополняли ощущение уюта. Тепло охватывало весенний дачный домик, бесприютно соскучившийся по людям за долгую московскую зиму. Оно проникало в нас, зашедших в дом после прогулки по еще пустому подмосковному поселку. Каждое мгновение и каждый шаг таил неизвестность, за которой скрывалось какое-то особое откровение. Долгожданное. Лелеемое во множестве встреч и в бесконечности неповторимых разговоров.

Это был день моего рождения. И казалось естественно ожидаемое единение, которое уже давно призывно сквозило в каждом прикосновении, в вязи словесных перекличек. Глаза давно проникали в самую глубину восприятия друг друга. При этом нам было друг с другом настолько хорошо, что сложившаяся форма общения казалась самодостаточной. Но мне не хватало ещё не постигнутых возможностей взаимопроникновения души и тела. Для этого нужны были особые, не случайные условия.

Небольшой круглый стол, прижатый к закрытому на зиму ставнями окну, в совместной суете постепенно становился праздничным. Маленький дом на фешенебельной ныне Николиной горе приобретал обжитой вид. Свободно расправился ароматный букет роз в большой хрустальной вазе. Шампанское, бокалы, фрукты, шоколад… Я всегда любила свой день рождения. Мечтательные надежды, сравнимые только с новогодними ожиданиями, суета подготовки и радость встречи с самыми близкими, да и ещё говорящими такие желанные слова. В это время всё это воплотилось в особые надежды, не четко проговариваемые даже мысленно.

Мы пили мягкий коньяк и вкусное шампанское. Гурманы скажут, что это плохо, но нам было хорошо. Всё было по его мановению точно таким, как я люблю. Искорки шампанского радостно оживлялись в бокалах игриво бросаемыми мной туда кусочками горького шоколада.

Что начинается после начала? Да и можно ли назвать началом долгожданный вымечтанный, вылюбимый шажок? Необходимо, естественно, неизбежно. Но ужас берёт, когда понимаешь, что за этим одним из счастливейших, а на самом деле самом счастливом мгновении жизни, последует расставание. Через пару дней Валя уезжал в отпуск. Я давно подталкивала его отдохнуть, сменить обстановку московской зачумленности.

Одно дело разум и сознание, а другое — пуля, подсекающая птицу счастья (фу, какая банальность) на взлете! Жизнь стоит на страже, не допуская пресыщения. Короткий вздох, а затем продолжительный выдох…

К этому мгновению жизни я и возвращаюсь постоянно (десятилетиями!) с теплом и благодарностью. Ни что другое, хорошее и яркое, в последующей жизни не микширует этот максимум. Всего несколько недель дистанционного разрыва перед многолетним продолжением. В тот момент это казалось непереносимым. И сегодня я возвращаюсь к этому, когда я стала более чем вдвое старше. Да и во мне, вероятно, многое изменилось: из канцелярской офисной крысы с дипломом инженера, я преобразилась в сотрудницу глянцевого женского журнала. Корреспонденствую в Европах и по всему миру.

Романтика воспоминаний. Как-то так получается, что счастье чаще бывает упущенным. Может быть, за этим стоит его сиюминутность, и реализующееся счастье постепенно утрачивает какие-то главные его черты, превращаясь в обыденность, затёртость, быт? Надбытовая романтичность и реальная жизнь, — может быть, это две ипостаси этого красивого лебедя жизни — счастья?

Я прикасаюсь к этим письмам. Сегодня я, вероятно, выбрала бы другие слова, но это было тогда, и я ценю это сохранившееся восприятие того момента. Сейчас, кажется, впервые за много лет я перевела эти письма из своего подсознания в осязаемую реальность. Я совместила эти две стопочки писем — его и мою — в нежную, до слез будоражащую перекличку. Пусть хоть денёк они будут вместе. Его письма написаны только для меня. И я оставляю их только для себя, ограничиваюсь малой толикой их тепла и мыслей в своих письмах. А еще в ушах и мозгу, как пирсинг, наши разговоры, разговоры по телефону и при любимых встречах, которых всегда не хватало. Я никогда не представляла, что я столь ненасытна: дозированного судьбой общения было всегда мало. Всегда. И сегодня в воспоминаниях — тоже…

Я прочитываю сейчас слова давних мечтаний и печалюсь множественному числу реального существования — наших жизней. Это так хорошо выглядит «нашей жизни»! События давних дней… Не на день, не на мгновение, это всколыхнуло душу и переродило всю суть восприятия жизни. Может это особенность моего женского ума. Сожалею, что об этом приходится говорить в прошедшем времени. Каждое мгновение казалось абсолютно необходимым, жизнеобразующим. Я проглатываю свои письма и повторяю их последние слова и строки.

Я тебя крепко-крепко обнимаю, целую. Целу-у-у-ю…

Хочу быть твоим сиамским близнецом. Нет, нет, нет. Хочу, чтобы ты как эгоист всю жизнь искал и лелеял мою любовь для себя.
Миллион раз целую, обнимаю, жду.
P.S. Поцеловала тебя и как бы застыла в ожидании ответа. Ты же никогда не оставался в долгу.

Хочется раствориться в тебе, быть в каждом твоем движении. Быть каждым твоим движением. Но при этом чтоб сохранилось волнение при каждом твоем приближении ко мне — в тебе и во мне. Милый мой, я тебя очень нежно и ласково целую и обнимаю.

На двух сторонах сложенной странички письма — два пожелтевших отпечатка до сих пор сохранившейся в письме вложенной мной розочки. О ней я забыла.

Даже странно убеждаться, что ежедневная тяга была не только воспоминанием в истосковавшемся мозгу, но и реальными событиями прошлого — переживаниями, отражёнными на бумаге. Оказывается, навек. Чувство благодарности к Валентину захлестнуло меня за эти сохранённые письма. Этот признак живости тех дней в нём. Такое единство нашего восприятия, столь желанное, оказалось реальностью.

Письма — что приоткрытый занавес. Замочная скважина в двери собственного дома и собственный ключ. А сколько всего самого разного было за последующие дни, месяцы и годы! Валентин, любовь к нему — другое, всё не так. Эти давние мгновения выдерживают новое прикосновение. Чувство, которое остаётся.

Навсегда.

Мир сегодняшний и вчерашний. Все в общем движении, где узнаваемости и повторяемости значительно больше, чем неожиданностей и различий…

Сложно и просто. Дом нашей жизни строится из кирпичей с особой связкой. То, затвердевающей быстро, как цемент. То, никогда не твердеющей, как мёд. То, особой, как бы яичной связкой, которая может быть подвижной и трансформируемой, а потом окаменевающей навек, выдерживающей потрясения и эксцессы, до последнего взгляда и вздоха.

 

Телефонный звонок

 

 

Владом овладел хозяйский зуд. Жена на неделю уехала в командировку. Пользуясь свободой выбора, он наметил себе много дел по дому. Сам себе голова — это блаженство! Никто не мельтешит перед глазами и не выдаёт невпроворот вереницы заданий.

Споро идёт работа. Звонок. Телефон, закреплённый на стенке в коридоре (недаром выбрана такая заставка — документально точно), требует к себе внимания. Влад бросает дело и бежит к телефону. Бежать, собственно, особо некуда. Квартира маленькая, не хоромы — не разбежишься.

— И тут достанут! — ворчит Влад по поводу неожиданного вклинивания в его работу. Под нос он произносит ещё какие-то слова (воздержусь от цитирования). Влад снял трубку. Не частый абонент. Звонит Галя, его бывшая сокурсница, с которой он не разговаривал с год-полтора.

— Привет.

— Привет.

— Как дела?

— Плоховато слышно. А что у тебя?

— Вот я в понедельник на Комсомольской встретила твою жену. Лариса сказала, что едет в командировку.

— Да, она уехала на недельку

— Давай сейчас встретимся, поговорим.

Влад тяжёл на подъём. Неожиданное предложение не очень соблазняло его. Он хотел бы сделать всё намеченное по дому.

— Ты знаешь, у меня бедлам дома, я наметил кучу дел. Сегодня не смогу.

— Давай завтра, — лаконично склоняла к встрече Галя.

— Завтра я тоже не смогу. Я договорился поехать помочь брату, — Влад не врал. Он, действительно, договорился о такой встрече.

Некоторая, я бы сказал тематическая, напористость Гали удивила Влада. Это было неожиданно и абсолютно не соответствовало их отношениям. Они встречались обычно только на групповых сабантуях. Так или иначе, но они не договорились о встрече ни в один из ближайших дней. Влад обещал, что если у него образуется окошко, то он позвонит.

Разговор не выходил из головы Влада. Он знал Галю много лет. Что называется, прошли огонь, воду и медные трубы. Медных труб, правда, не хватило. Что это с её стороны? Машина времени и гонка за прошлым? Может, у Гали какие-то проблемы, и ей нужен совет или просто отвести душу. Как-то неспокойно…

Ларисе неожиданно пришлось вернуться из командировки. Увидев у входа в метро телефонную будку, ей пришла озорная мысль разыграть мужа. Позвонить от имени институтской приятельницы, о которой она издавна слышала и неоднократно с ней встречалась. Дальше всё было как на автомате. Слово шло за словом, соблазняющие предложения выкатывались сами по себе.

К большому удивлению вышел долгий разговор. Влад даже не заподозрил подмену. Затея удалась. Но ещё больший плюс — он твёрдо не поддался на предложения встречи. «Кажется, я напрасно цепляюсь к нему», — подумала Лариса. — Не заглотнул наживку.

Она не ехала домой, она летела. Глаза искрились. Но интересно, расскажет ли Влад об этом разговоре?

Домашние дела не мешают параллельной работе памяти. Мысли Влада отправляются в прошлое. Сколько же лет прошло с тех пор? Это было на четвёртом курсе. Значит, почти десять лет. Что-то забывается, что-то утрачивает остроту и значение, а что-то вдруг проявляется с былой чёткостью. Хотя как бы уже давно растворилось в потоке последующих событий.

Так уж устроена жизнь, что часто неотметно проходят дни и месяцы. Порой с трудом отличаешь друг от друга промелькнувшие годы. А вдруг возникает Событие, калейдоскоп дней останавливается. Это может быть чрезвычайное происшествие, а может, какой-то необычный или трогательный момент, какая-то подковырка. Жизнь многогранна. Она может быть и ухабистой, как плохая дорога, и разухабистой, и неожиданно взрывной, как вспышка молнии. Но, как кажется, человеку свойственно чётче запоминать расстройства и разочарования, чем розовый туман счастливых мгновений.

Тогда, вечером, Влад подбирал тетради для лекций на следующий день, Он вспомнил о непрочитанном письме. Оно выпало утром из почтового ящика, висевшего на входной двери квартиры. Обычный конверт с адресом, написанным аккуратным почерком. Обратного адреса не было. От кого?.. Влад спешил, опаздывал на лекции в институте (ныне все наши институты стали называться университетами), сунул письмо в папку с тетрадями для конспектов и забыл о нём. В перерыве между лекциями, проходя мимо, Галя как-то смущённо спросила, есть ли какие новости. Владу ни к чему: «Всё пучком». И каждый поспешил по своим делам.

В некоторой отрешённости от событий Влад достал это письмо: один листок, мелко исписанный с двух сторон. Он не часто писал письма, ещё реже получал их. Кто? Что? О чём? В конце увидел подпись: Галя. Вспомнил не без настороженности вопрос мимоходом в перерыве между лекциями…

В письме были очень добрые слова, ласкающие самолюбие. Но в конце письма были слова признания и поиска ответного чувства, взаимопонимания. Сейчас, с большей смелостью в оценках, чем тогда, Влад однозначно сказал бы — признания в любви. Гром среди ясного неба.

Голова пошла кругом. Не от болезни, не от трудностей жизни. Да, собственно жизнь только начиналась: студенческие годы. Полная неожиданность. Обухом по голове. Обезоруживающая искренность. В его отношении к Гале не было ответного чувства. В этом состоянии растерянности Влад держал письмо в руках… Что в ответ? И на холодную голову это было бы немалой проблемой, но в состоянии ошеломлённости, терялись всякие ориентиры.

Пара дней прошла в самоистязании и поиске хоть какого-нибудь выхода. Влад почувствовал необходимость с кем-то об этом поговорить. Но не было видно столь близкого человека для доверительного разговора. Потом пришла идея поговорить об этом со знакомой, с которой они иногда пересекались в компаниях. Лариса поражала оптимизмом и какой-то лёгкостью и теплом отношений с друзьями. Может, она с немужицкой позиции подскажет правильный путь…

С множеством оговорок об особой ситуации Влад показал Ларисе письмо незнакомой ей девочки. Она не давала никаких советов, но этот дружеский разговор позволил принять решение о характере разговора с Галей. Вероятно, правильное решение. На всю жизнь остались очень тёплые и сердечные отношения. Но сегодняшний звонок был как-то не в масть.

Напряжение постепенно спало, озабоченность куда-то сместилась на второй план. Дела не ждут, молоток в руках, инструменты в работе.

Вдруг Влад услышал звук открывающейся входной двери. Ба, Лара на пороге, — вот неожиданность! И тут же в голове вновь зазвучал странный разговор по телефону. Не здесь ли разгадка неестественной активности Гали? Приглушённый разговор. Настойчивое предложение встречи с упоминанием командировки жены не очень увязывалось с установившимся многолетним дружеским общением с бывшей сокурсницей.

— Э, — озадачено мелькнуло в голове Влада, — дурак-дураком. Неужели не узнал по голосу собственную жену? Да, у неё блестящие артистические возможности. Сотни раз в малых и больших компаниях или просто за вечерним столом на кухне все до чёртиков покатывались со смеху при рассказах с имитацией голосов наших знакомых. Куда там нынешние или недавние артисты. Кажется, пальма первенства ушла бы даже от Геннадия Хазанова или Клары Новиковой. Но сегодняшний звонок?.. Нет, этого быть не могло. Это просто совпадение.

Нет, таких совпадений не бывает. Слишком смахивает на розыгрыш. Неужели я «удостоился» столь откровенной ловушки? Этакого разделочного стола: препарирования, как кур в ощип? Слава богу, что разговор был кошерным, да и не было ни малейших оснований для другого. Чем же «отплатить» (да ещё без потерь или с выгодой для себя), если опростоволосился?..

Да, без проблем…

Сейчас, не теряя времени. Прямо в коридоре у вешалки… Без всяких задержек, без потуг на красочность. Говорят: жена Цезаря вне подозрений. Но муж Ларисы ничуть не хуже. Он прозрачен, как полированное стекло.

— Привет! Что случилось? Уже всё сделали? — выстреливает поток вопросов Влад. И, почти не давая ответить, выплёскивает всю историю, слово в слово, о странном звонке Гали и о предложении встретиться. С некоторым смущением, подтверждающим всегдашнюю непогрешимость.

Лариса озабоченно вслушивалась в слова. Была заметна только какая-то реакция на упоминание встречи у трёх вокзалов. Могло даже показаться, что такая встреча была. Признания в звонке не последовало. Нет, финал ещё не достигнут. Но Влад во всех случаях защитился от нападок. Был ли это подлинный звонок или своеобразный фишинг, он защитился, он на высоте.

Влад продолжал размышлять о происшедшем:

— А может, я напрасно подозреваю Ларку в скользком розыгрыше? — Он решает чуть выждать, а потом уж попытаться выяснить истину.

После ужина с парой тостов с доброй водкой, Лара, по-видимому, сочла, что занавес пора закрывать. Состроила хитрющую рожу и как бы впроброс говорит: «Никакая не Галя, это я звонила и приглашала тебя на свидание». Надо было видеть в этот момент хоровод чертей в глазах подвыпившей обманщицы. Радости Ларисы не было конца. С бокалом в руке она пританцовывала, делала какие-то пассы, напевая по-детски, «обманули дурака на четыре кулака»…

Да, женская память многое хранит долго и неспроста: письмо Гали из предыдущей эры не прошло, оказывается, бесследно. Для удовольствия жены от её сомнительного спектакля Влад решил сыграть свою роль. Он как бы чуть не упал в обморок от такой вести. Он издавал только какие-то междометия. Затем Влад стал причитать: «Не может быть! Непредставимо! Не может быть!» Широко раскрытые глаза, устремленные на провокаторшу, демонстрировали эффект розыгрыша.

Влад так и не признался, что разгадка пришла в момент возвращения жены домой. Но это уж никак нельзя счесть за серьёзное прегрешение.

Влад вспоминал эту историю, а на его лице калейдоскопически менялись оттенки оживления и подавленности. Будто он держит в руках красивый букет роз с большими шипами на стеблях. То перед глазами обворожительная роза, то палец натыкается на вонзающийся шип. Артистический талант жены — прелесть, красота розы; провокационная цель — шип, боль, проникающая в душу. Да ещё дополнительно проглядывало своё расстройство: балда, не узнал по голосу собственной жены.

Ни для кого не секрет, что годы семейной жизни осыпаны не только лепестками роз, но достаётся порой на орехи. Владу миролюбие позволило в коварной задумке видеть по-преимуществу искусство талантливой артистки. Мир и согласие…

С улыбкой, с радостью, с надеждой — реально или мысленно общаясь с дорогими нам людьми — обмениваемся поцелуями и надеемся на взаимоподдежку.

Когда на повестке дня такие символы, как день поцелуев или день семьи трудно представить нас без доброго тоста. Большая часть тех, кто натолкнётся на этот текст, не отказывают себе в возможности дополнить радость бокалом вина.

Представим себе большой всемирный — и мирный — стол, перезвон бокалов и многоязычие тостов… При всём обилии языков и людских характеров тосты-пожелания совпадают во многих странах, на многих языках.

Я с удовольствием слышу перекличку тостов — «За здоровье» с разными оттенками (За ваше здоровье, Будьте здоровы, Ваше здоровье), “Cheers” (Чирс) — в англоязычных странах, “Prost” (Прост) или “Prosit” — на немецком. Мало отличается от немецкого тост в Австрии или Швейцарии — Прошт! “Skål” (сколь) — по-шведски, “Na zdrowie” (На здровие) — у поляков или чешское “Na zdrav” (на здрав). У французов — “A votre santé” (А вотрэ сантэ) или в более тесной кампании сокращённо — Сантэ. В итальянском застолье можно услышать: “Salute!” (Салютэ), то же «Здоровья». Аналогично прозвучит тост на испанском: “Salud!” (Салюд, Здоровья!)…

С небольшим смысловым отличием подобный тост звучит на идиш: “L’Chayim” (Лехаим) — за жизнь.

Итальянцы могут предпочесть традиционному «салютэ» звонкое «чин-чин», восходящее к китайским традициям. Ещё один распространённый вариант тоста в Германии: “Zum Wohl!” — (Ваше здоровье/благополучие).

Глубокомысленно звучит китайский тост «Ган бей», что в переводе означает «Чтобы река обмелела», в русской аналогии — «Пей до дна». Возглас «чай йо», что означает «ура», можно услышать в качестве тоста в Юго-Восточной Азии по-тайски. Там же напутственное «Чон каев» («Выпьем!»).

Без особых претензий за российским молодежным столом может прозвучать и «Давай!», «Поехали!» или «Будем!» Кстати, в Белоруссии универсальный тост звучит именно так — «Будьзма», то есть «будем». На немецком можно услышать: “Noch einmal” (Нох айнмаль) — Ещё раз, снова.

Давайте выпьем понемногу — за радость жизни, за продолжение добрых событий этих наших, увы, счётных дней…

А пока хочется думать не о предсказываемых путях в ад или рай, а о радостях поцелуя и о счастье семейного окружения. (Думать то, точно, в наших возможностях).

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Лазарь Фрейдгейм

Читайте также

Инесса Якубова: «КАНЕТ В ПРОШЛОЕ ТВОЙ СИЛУЭТ…»

«КАНЕТ В ПРОШЛОЕ ТВОЙ СИЛУЭТ…»*   Гаснут алые крылья заката   Гаснут алые крылья заката, …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика