Старт // Новые статьи // Культура // Литература // «В каком родстве я с этим местом незнакомым?..»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

«В каком родстве я с этим местом незнакомым?..»

«В каком родстве я с этим местом незнакомым?..»*
 

 Виталий Шнайдер

 

* * *
Я прожигаю время,
Лежу на диване – жгу,
В землю не сею семя,
С телеэкрана не лгу.

Тихий, домашний, кроткий,
Я кристаллически чист,
Как смирновская водка,
Как неисписанный лист.

Люди строят дороги,
Любят, сжигают мосты,
Пьют, возводят остроги,
Бьются в сетях суеты…

Жизнь кипит за стеною
Тесной моей конуры,
Я ничего не строю –
Лежу и глаза закрыл.

 

ВСПОМИНАЯ БУДУЩЕЕ

 «Это не эмиграция, это – эвакуация».
           (Эльдар Рязанов, «Предсказание»)

Мы будем жить в чужой стране у моря.
Из нашего открытого окна
Увидим мы, как пенится волна,
Сколь бег ее изящен и проворен.

На родине хлебнув с избытком горя, —
За морем та далекая страна,
Была нам мачехой, не матерью она, —
В той стороне горят кострами зори.

Соседский домик в три слепых оконца
Напомнит нам с тобой «приют чухонца».
Ты взглянешь на него, вздохнешь украдкой

И, отвернувшись к морю, загрустишь.
Я — поглощен трудом, склонясь над грядкой,
Надвину кепи, зубы стиснув лишь.

15.08.98, Таллинн
 
 
* * *

Не проси лучшей доли у Бога.
Даровать Он не сможет, увы,
Замка с челядью вместо острога,
Слитков золота вместо сумы.

Князь, пронзенный стрелой татарвы,
И старуха, сожженная в Клоога*,
Избежать приговора судьбы
Не смогли — их печальна дорога.

Кости брошены — «чет» или «нечет»,
И, коль выпал ужасный конец,
Не кричи, не ропщи, человече, —

Принимай в грудь смертельный свинец,
Возлагай крест страданий на плечи,
А на темя — терновый венец.

 

Tallinn, 05.02.99.
 
* Клоога — концентрационный лагерь неподалеку от Таллинна 
во время Второй мировой войны.
 
 
* * *

Моя душа устала от невзгод.
Им нет числа, они из года в год
Преследуют меня, и нет просвета.
Осталось пулю в лоб себе пустить,
Прервать невыносимой жизни нить,
Уйти в тот край, где воды катит Лета.

Или бежать, уехать за моря,
Туда, где над хребтами гор горят
Бесчисленные звездные лампады.
Где город, возлежащий на холмах,
Белеет, отряхнув столетий прах,
И время спит под сенью колоннады.

Решенья нет, и буду я опять
Бессонницами ночи измерять
И в тишине своим давиться криком.
От маеты моей схожу с ума,
И щерятся соседние дома —
Я пленник в окруженье их безликом.
 
 
* * *

Мир за окном – цветное полотно.
На нем дома, деревья, люди, птицы.
Поток автомобилей с ревом мчится.
По снегу такса семенит смешно.

В полтретьего уже полутемно.
Я закрываю книжную страницу
Про журавля, что в небе, и синицу
В чужих руках иль в клетке? Все равно.

Как Соловей-разбойник чайник свищет.
Иду на кухню, ведь духовной пищей
Желудок не наполнить, сколь ни ешь.

И подступает скучный зимний вечер,
И нечем залатать в бюджете брешь,
И плачет горько, как ребенок, ветер.
 

РИСУНОК

По утрам просыпаясь рано,
Устремляю взгляд в небеса,
По утрам видеть мир мне странно,
Будто я его создал сам.

Будто взял чистый лист бумаги,
Странный город нарисовал,
Стер резинкой ночные страхи
И рисунок заштриховал.

Получились дома и птицы,
Перечеркнутые дождем, —
Антимир-фантом – на странице
Перевернуто все вверх дном.

В черном небе дома летают,
Рядом с ними дворник с метлой,
В окружении птичьей стаи
Совершает полет он свой.

Перевернутый мир изорван,
Не похож и похож на наш,
В нем отсутствие горизонта,
Это некий антипейзаж.

А на заднем плане в сюжете
То, чего так боюсь и жду, —
Мой уход в рассеянном свете
За таинственную черту.

Через дверцу на заднем плане,
Заштрихованную дождем,
Ухожу и таю в тумане,
Растворяюсь бесследно в нем.

Tallinn, 13.02.2001

 

ГАННОВЕРСКИЙ ЭТЮД

Его дворов тягучая неспешность,
Духмяный, пряный парковый настой,
И беззатейливость, и безутешность
Неясных сновидений в час ночной.

Разноязыкость крошечных базаров,
На пестром Крёпке* шумный Вавилон,
И в час закатный тысячи пожаров
В оконных рамах, и вечерний звон

Церквей окрестных. Торжество фонтанов

Над мрамором фигур псевдо антик,
И ежики зеленые каштанов
Над черепичностью его кварталов,
И грядки поливающий старик.

Таков Ганновер. Смесь Европы с миром
Всем остальным. Ряд островерхих крыш.
Познали в прошлом Лондон и Париж
Величие рожденных здесь кумиров.**

Но все проходит. Догорает день,
Похожий, как две капли, на другие.
На штёкенские*** улочки кривые
Неспешно наплывает ночи тень.

* Крёпке – ганноверский City;
 
** Имеется в виду баварско-саксонская  династия живущих и поныне в Ганновере герцогов Вельфов, предки которых в XVIII  XIX веках самодержавно правили Англией и были организаторами и идейными вдохновителями небезызвестного Священного союза;
 
*** Штёкен – один из городских районов.
 
 
* * *
 
Чего я стою здесь,
в чужой стране,
не зная языка ее и нравов,
здесь издревле царящих?
Свет в окне
соседнем гаснет. Горькая отрава
сомнений разъедает душу мне.

Зачем сюда приехал я?
В каком
родстве я с этим местом незнакомым,   
каким здесь прокормлюсь я ремеслом?
Казался свет в окне таким
весомым,
но он погас, и сразу умер дом.

И та звезда,
что мне с небес сияла,
померкла вдруг – я в темноте стою,
окутан ею, словно одеялом,
но чувствую, я где-то на краю,
над пропастью…
И серп луны – как жало.
       
ноябрь 2001 г. – январь 2002 г.
г. Ганновер
 
 

Я и ВЫ

Меня вы упрекаете за то,
что не подвержен я, как вы, гордыне,
но я из плена вырвался, отныне
мне тесно местечковости пальто.

Моей душе противно решето
идей национальных, словно в тине
запутались вы в них, сей паутине
предпочитаю волю и простор.

Гармонии надмирной слабый отзвук
мне слышится, и на бумаге оттиск
тех неземных мелодий остается.

Вы слышите лишь собственные речи,
ворованным торгуя первородством;
я вышел в ночь, беду взвалив на плечи.
 
Hannover, 19 – 25.05.2002 
 
 
* * *
 
«…земля везде тверда,
рекомендую США».
                                   Иосиф Бродский
 
Он понял вдруг, что чувство русской речи
почти утратил. И на сердце мгла.
И повторяло эхо: «Онемечен…»
И речь чужая нёбо обожгла.

И небо опрокинулось, сдавило.
Жизнь теплилась лишь где-то на краю
сознанья. И неведомая сила
толкала в ледяную полынью…

Земля тверда везде, но речь – иная,
вот перемены местности итог.

И от хребтов Урала до Синая
звучат наречья разные, сменяя
чуть глуховатый на гортанный слог.

* * *

Взять лицо любимой женщины
двумя
теплыми
ладонями.

Приблизить к своему лицу так,
чтобы сквозь сумрак комнаты
увидеть
ее глаза
близко-близко.

Всмотреться в их темную глубину
до рези.

Разглядеть на самом их донышке
едва
заметную
ложь.

 
* * *

Оставьте, с меня довольно! —
Покоя и вольных снов
так хочется, — душно, больно
от брызжущих злобой слов.

Бежать в глухие пещеры,
за тысячу тысяч миль,
иль в град, где надежды, веры
оплот, – золотистый шпиль.

Но снова как волка гонят
на красный флажковый ряд,
и егерь в потных ладонях,
целясь, сжимает приклад.

Уж гомон погони слышен,
все громче волынок вой.
В зеленой болотной жиже,
что к адской области ближе,
свой вечный найду покой.

 

*Виталий Шнайдер (Германия, Ганновер)

Родился в Одессе. В 1962 году, вместе с семьей, переехал в Таллинн (Эстония). Журналист. Работал во многих русскоязычных газетах Эстонии, а также репортером еженедельной криминальной хроники на телевидении. В Германии с июля 2001 года. Живет в Ганновере. Входит в Объединение немецких журналистов и прессы (DPV e.V.), один из основателей Немецко-русского культурно-литературного общества Das Mittelfeld. Автор четырех книг стихов и переводов: «Прерванный сон» (1996), «Знак совпадения» (2001), «Иные берега» (2008), «Закатный ветер» (2012).Главный редактор русско-немецкого интернет-журнала Inter-Focus.de.

Подборка стихотворений опубликована в интернет-журнале «Свой вариант».

http://mspu.org.ua/poetry/21872-v-kakom-rodstve-ja-s-jetim-mestom-neznakomym.html

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Виталий Шнайдер

Родился в 1954 году в Одессе. В 1962 году вместе с семьей переехал в Таллинн (Эстония). Профессия – журналист. Работал во многих русскоязычных газетах Эстонии, а также репортером еженедельной криминальной хроники на телевидении. В Германии с июля 2001 года. Живет в Ганновере. Входит в Объединение немецких журналистов и прессы (DPV e.V.), один из основателей Немецко-русского литературного общества «Die Fahre e.V.». Автор трех книг стихов и переводов: «Прерванный сон» (1996), «Знак совпадения» (2001), «Иные берега» (2008).

Читайте также

Борис Жаров: «БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЙ»

Жаров Борис Павлович. Луганчанин. Родился в 1930 году в шахтёрской семье. Окончил Луганский педагогический институт …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика