Старт // Новые статьи // Культура // «Здесь, под небом чужим…»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

«Здесь, под небом чужим…»

Михаил Аранов

 

«Здесь, под небом чужим…»

 

Псовая  охота

 

Мы – зайцы, бегущие  следом  за  страхом.

За  нами  часть жизни,  пошедшая  прахом.

За  нами деревьев  загубленных  рощи.

За  нами  могилы – что  может  быть проще.

Мы – зайцы. И жизнь  наша – страх  и движенье

в  погоне за  тенью, своим отражением.

Бежим мимо хижин с обрушенной  кровлей.

И путь наш помечен и потом и кровью.

Мы – зайцы, за нами охотников  рота.

И нас настигает лай  псовой  охоты.

Кого-то  загнали,  порвали на  части.

Их в  пене бордовой  оскалены  пасти.

Собак  не кормили пред  псовой  охотой.

Чтоб  лютыми были  для этой работы.

 

Соло  для  дорожных  столбов

 

Мне  по-немецки  исполняют  соло

На  спицах   ног  дорожные  столбы.

А  русской  солью  грубого  помола

Я  здесь  солю  капусту  и  грибы.

Отечество, где  всё  идёт  не в лад.

Где  нас  уже  давным-давно  забыли.

Там  через  мой  вишнёвый  сад

Дорогу  в храм  чужой  сложили.

 

 Память о Ленинграде

 

Моей памяти город –

Недосказанных слов многоточия.

Не по возрасту молод,

он печалей моих средоточие.

Я иду вдоль каналов,

где мой город назначил мне встречи.

В перезвоне бокалов

он заботы взвалил мне на плечи.

Эта ноша не тяжка,

я его понимаю с полслова.

Сигареты затяжка –

с Петропаловки выстрелы снова.

Всё как прежде готово

вдруг слезой ожидания пролиться.

Улыбаются ново

незнакомые, юные лица.

Мойка так же лениво

в оцеплении гранитном плетётся.

Невский так же блудливо

озабочен, в глаза мне смеётся.

Строгий облик мостов

для чеканки готов,

как скупые блокадные сводки.

Сон тревожный хранит

Вид Казанских палитр,

Воронихинский гений — решётки*.

В этом городе правят

Прежней вольницей люд и стихия:

Не смирила Нева**
свои прежние нравы лихие.

Ни под дланью Петра,

Ни пред Господом. Что ещё  выше…

Не прощёная кровь –
это «Спас-на-Крови»*** .

В  длань икону бери…

Снова эхо той бомбы мы слышим.

Взорван «вечный» Ильич**** —

пугачёвщины бич

монументы святые колышет.

Укрощёнными стали

только кони на тихой Фонтанке,

да в Ноябрьские дали

по брусчатке идущие танки.

Запишите в регистры

и сочтите позора пределом –

позабыли магистры

«Ленинградское дело».

Память – крик на пределе

Из блокадных ночей ежечасно:

«Стороны при обстреле*****

эта – очень опасна».

 

*Чугунные решётки находятся за Казанским собором.
Казанский кафедральный собор. Архитектор А.Н. Воронихин. Он же автор чугунных решёток, отделяющих сквер за Казанским собором от сада на территории Педагогического института им Герцена.

**Нева известна частыми наводнениями. Первое наводнение — во времена Петра I. Август 1703 год. Вода поднялась на 2.5 метра. Последующие наводнения:1824, 1903, 1924, 1967 годы. И последнее — август 2020 гада.

*** Храм «Спас -на Крови» построен на месте убийства бомбой императора Александра II.

****В апреле 2009 года в Петербурге взорван неизвестными лицами памятник Ленину у Финляндского вокзала.

***** «Эта сторона особенно опасна при обстреле» — мемориальная доска на Невском проспекте.

 

******

 

Простых стихов потребует душа –
со временем все неизбежно просто.
Когда-нибудь войдем мы, не спеша,
в чертоги грез, покрытые коростой.
Коростой ржавой тусклых наших дней –
любви несостоявшейся. И в прошлом
пред вечным зеркалом, не выглядит светлей
вся повесть жизни в памяти дотошной.
До мелочей – как по стеклу гвоздем.
До рези в сердце с криком: «Замолчите!»
Не вспоминайте лучше ни о чем.
О время, время – добрый наш мучитель.

 

******

 

Уходят дни мои в небытие.
Не надо слов, закройте плотно двери.
Глаголы все застыли в наготе
своей нездешней, безрассудной веры.

Неверный свет огарочка свечи.
И лиц парящих трепетные тени…
Но в этот миг –  ты только не молчи.
Твой тихий плач обхватит мне колени.

Стучит в окно осенней веткой клен.
Последний лист его мелькнет печально.
И меркнет свет, как зыбкий, чуткий сон.
Мир обратился к точке изначальной.

 

Предчувствие войны

 

Сижу в кафе на улице под тентом.
И замер мир. Недвижна тишина.
И горький вкус зеленого абсента
пролился в сумрак серого окна.

Фигуры движутся, размыты как во сне,
и виснет шаг их плавно на пол тона.
И лица опрокинуты во вне,
как будто ждут открытия кингстона.

Чтоб все снесло. Чтоб все пошло на дно.
Чтоб крик о помощи завяз в тягучей вате…
Моих стихов, прокисшее вино,
нальют в стаканы к этой горькой дате.

 

Колодец

 

Где-то  светит  мой  месяц.
Где-то  ветер уносит
Уходящее имя
С  этих  губ ненасытных.
Позови  меня тихо,
Еле  слышно, лишь  дрогнет
Серебро  паутины
В свежескошенном  стоге.
И с вечерней  звездою
Свет прольётся  в  колодец
И  по влажному  срубу
Проиграет  свой  танец.
В приглушённом  сознание
Звуки  словно зависли…
В грациозном  качании
Два  ведра  с коромыслом.

 

Коричневый странник

 

« Вы поблекли. Я странник коричневый весь»*.
Даже память о прежних свиданьях истлела.
Но нежданно вдруг что-то забытое здесь
заставляет меня оглянуться несмело.
Проезжая ваш ветхий, заброшенный дом
в дребезжащем на стыках, старинном трамвае,
в горле чувствую ком, тот горячечный ком.
Почему – я не знаю, не знаю, не знаю.
Я иду средь отчаянно юной толпы
Ветром Невским, холодным простужен.
Я заброшен сюда не капризом судьбы,
но уже никому  здесь не нужен.
Канул сон. Фиолетовый сон.
Вы опять предо мной в бледно-розовом платье.
Я дарю не расцветший пиона бутон
Торопливым и горьким объятьям.
Вы поблекли. Я странник коричневый весь.
Я странник коричневый.
 * Л.Мартынов.

 

Уносят в ночь

 

Уносят в ночь из-под вокзальных сводов
свои заботы поезда.
И крик  «прощай», презревший дни и годы
рвёт тишину, как будто навсегда.
И снова ночь, не лечащая боли,
бредёт по городу.  Часов  размерен стук.
И я хочу, как жаждет пленник воли,
прикосновения твоих горячих  рук.
Оглохший двор с бессонницей окон.
И ночь пронзительна  на самой верхней ноте.
И звук  шагов, наверно это сон,
замолк, вдруг умерев  в полёте.

А память меркнет, вдруг  устав,
хранить заветные границы.
Бойцы  покинули  бойницы,
забыв и клятвы  и устав.
Во мне всё это не забыто:
там поезда свой путь клянут.
И из ночи в рассвет умытый
мешки с заботами  везут.
Под тонкой  кистью богомаза
ресницы  вскинула  заря,
рассвет бросает якоря.
И день поднялся синеглазый.

1960 г. ВЧ 3056. Вологодская область

 

Песня поздней любви

 

Напои меня миром и светом

в бесконечно тревожные дни.

Дай не верить зловещим приметам

и надежду мне снова верни.

В лес из звонких и солнечных сосен

и весёлых прозрачных берёз

уведи меня, поздняя осень.

Защити от негаданных слёз.

Этой ночью в ладонях беды,

словно Бога открывший мирянин,

буду ждать той падучей звезды,

знак которой невнятен и странен.

Странный знак. Но поверь, мне поверь.

А не то, как мальчишка, заплачу.

Слышишь? Где-то лесная свирель

с бубенцом подорожным в придачу.

Ты не слышишь. Я знаю, ты спишь.

Всё спокойно в тебе. Ты любима.

В тихих снах не со мной говоришь.

Дни проносятся суетно мимо…

 

*****

 

Две капли  смочили

самшитовый крест.

У  купели

руки воздели  к прозрачному небу.

Внемлите!

Пески  Иудеи по капле впитают,

как память.

Где пятки ступали,

в  горячем  песке  оставляя

лохмотья  ободранной   кожи,

пришло избавление –

под пальмой   застыл  изваянием.

— Молитесь! Я плачу о вас.

Искупление   Иуды

все наше  потомство.

Как  сорное  семя

По миру развеет  евреев.

Крестивший   Иуду,

Был  Предтеча* Господа  Бога.

      *Предтеча   Бога Иоанн Креститель.

 

 

 

 

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Михаил Аранов

Читайте также

МУЗЕЙ ПАМЯТИ ЖЕРТВ И ГЕРОЕВ ХОЛОКОСТА ВО ВЛАДИКАВКАЗЕ

Музей памяти жертв и героев Холокоста имени Александра Печерского при еврейской общине Владикавказа (ФЕОР) был …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика