Старт // Новые статьи // Культура // 25-й кадр большой любви…
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

25-й кадр большой любви…

Владимир Спектор

 

*   *    *

От новостей спасенья нет.

Куда ни глянь – итоги.

Война и мир, как тьма и свет,

Вновь – на моём пороге.

 

То нефтяной, то золотой,

То газовый лик страсти.

Любви скомандован «отбой»

Трубой оркестра власти…

 

*   *    *

Под прицелом – целая эпоха,

Где в осколках затаился страх.

Жизнь идёт от выдоха до вдоха,

Отражаясь в снайперских зрачках.

 

Горечь правды, суета обмана,

25-й кадр большой любви –

Под прицелом. Поздно или рано –

Выстрел, – словно выбор на крови.

 

*   *   *

Колено, что давит на шею, взирает на юг,

Глаза видят север, разъятый на слово и дело.

Взрывается всё, что незримо стояло вокруг,

Где чернь побелела, и где белизна почернела.

 

Уходят в подполье легенды нелепых времён,

Чьё эхо звучало уверенно и неизменно.

И воздух стеснённый петардой слегка потрясён,

А с ним – всё, что сломано через судьбу и колено…

 

*  *  *

Это всё високосный год.

И не хочет он, а берёт

Лишний день, дорогих друзей…

Мы не знаем всей правды, всей

Скрытой сути вещей и слов,

И понять это не готов

Мир, который привык терять,

Для которого врать на «пять» —

Просто способ упасть вперёд,

А в висок — високосный год.

Но и он завершится в срок.

Кто-то скажет, что Бог помог.

Он поможет, сомнений нет.

Ведь не меркнет, мерцая, свет…

 

 

 

 

 

*   *   *

Время верное и неверное,

Вневременное, полубольное…

Было радио сарафанное,

Стало – карманное, вышивное.

 

Время длинное и короткое,

Волны-вирусы, тэги-микробы…

Бьют минуты прямой наводкою.

Мир не болен. Но боли подобен…

 

*   *   *

Кто-то нажал на стоп-кран, вот и двери сомкнулись.

Время стоит на платформе чужого вокзала.

Новая Фанни Каплан вновь слегка промахнулась.

Старая песня звучит, но уже не с начала.

 

Время стоит, но, похоже, уходит, уходит.

Время свободы, субботы, которой не рады.

Смех замолкает и тает во тьме непогоды.

Свет преломляется в призме случайного взгляда…

 

*   *   *

Музыки нет. А играла так весело.

Что-то сломалось. И эхо молчит.

Что ж ты, кудрявая, нос свой повесила?

Как заразителен «вид на Мадрид»…

 

Как заразительны и обеззвучены

Маски на лицах и боль под рукой.

Новости жалят, как гады гремучие,

Музыку глушит ползучий покой…

 

*   *   *

Незабываемое прошлое

И раненый в голову завтрашний день –

Всё рухнуло, как подкошенное.

— Уходишь? Пожалуйста, маску надень.

 

Воздушно-капельная паника

От Болдинских песен до нашей хандры.

Где «кнут» — почти синоним «пряника»,

Где ангел не знает, что он «вне игры».

 

*   *   *

Завтрашний воздух – в отсеках  стальных  облаков,

Завтрашний мир — как дыханье воздушной эскадры.

Завтра узнаем, возможно, расскажет Песков,

Что там за тайны в небесном прогнозе  на завтра.

 

Завтрашний воздух – дышать им не передышать.

Даже когда от прогнозов бессовестных плохо.

В завтрашнем небе парит, как всегда, хороша

Сладкая вата еще непочатого вдоха.

 

 

 

*   *   *

Отболев, появляется снова…

Разрывая планету на части,

Вслед за делом бросается слово,

И становится призраком счастье.

 

Свет распался на части света,

Мир с войной говорит несмело.

Есть вопросы, но нет ответов.

И до них – никому нет дела.

 

*  *  *

У каждого свой Шао-Линь, а также маршрут к нему.

Не жми на «стоп-кран» — карантин уже гуляет в дому.

 

«Не бойся, не жди, не проси»… Хотя и научен ждать.

«Не везет» — не только такси, где я новичок опять.

 

Где я вспоминаю тебя сквозь расстоянье и лень,

Где главное слово «любя», и рядом – «маску надень».

 

Сквозь точки и даже тире в дальней, родной стороне,

Ты моешь окно в букваре. И улыбаешься мне…

 

*   *   *

То ли снежный дождь,

То ли дождливый снег.

Музыка нежных рощ,

Скованных льдом рек

 

Похожа на дальний блюз,

А блюз на мерцающий свет…

И кажется легче груз

Ещё не прожитых лет.

 

*   *   *

Небо Аустерлица

проглядывает сквозь синеву.

Оно прямо здесь, надо мною,

и я его вижу.

Что происходит?

Сгущается мрак не во сне, наяву.

И гром канонады внезапно,

бессовестно ближе.

Князя Андрея зрачки отразились

в чужих небесах.

И вечность читает на русском,

не чувствуя боли.

Там, в облаках, леденеет

Ещё не прочитанный страх,

Который остался забытою книжкою в школе.

 

*   *   *

Дым воспоминаний разъедает глаза.

Память о доме, как воздух, закачана в душу.

Дом пионеров. Салют! Кто против? Кто за?

— Ты ведь не струсишь поднять свою руку? – Не струшу.

 

Трусить – не трусить… Любишь вишневый компот?

Помнишь рубиновый цвет и обманчивость вкуса?

Память с трудом отдаёт. Но, зато как поёт…

Дым превращая в дыханье. А минусы – в плюсы…

 

*   *   *

Как у ящиков – двойное дно,

Так и люди – «нашим-вашим».

Говорят – и слышится «вино»,

А на деле – «простокваша»

 

Слушать и не слышать нелегко.

Привыкаю постепенно.

Вижу, хоть смотрю на молоко –

Убегающую пену.

 

*   *   *

На берегу чужой реки

Сижу и жду своей погоды.

Но проплывают только годы,

Как междометья вдоль строки.

 

Уйти? Могу и не могу.

И слышу, как она смеётся,

Собою заслоняя солнце,

Чужая тень на берегу

 

 

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Владимир Спектор

Читайте также

ПЕРЕВОДЫ (Стихи Андрия Радуловича на русский язык перевёл Игорь Елисеев)

  ПЕРЕВОДЫ (Стихи Андрия Радуловича* на русский язык перевёл Игорь Елисеев**)   АНДРИЯ РАДУЛОВИЧ*   …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика