Старт // Новые статьи // Общество // Интеграция // Израильский врач – психиатр Михаэль Копылов: «В Тель- Авиве есть красивое здание — «Дом Копылова», но не мой…»
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

Израильский врач – психиатр Михаэль Копылов: «В Тель- Авиве есть красивое здание — «Дом Копылова», но не мой…»

( Правдивая история московского репатрианта 90-х )

Доктор Михаэль Копылов – бывший москвич, медик, сейчас работает в психиатрической службе ашкелонской больницы «Барзилай». Интеллигентный, приятный, образованный человек, эрудит с потрясающим чувством юмора, в некотором смысле даже аристократ — имеет много друзей и знакомых, благодарных пациентов. Сегодня он благополучно устроен на Святой Земле, живет хорошо и спокойно, почти всем доволен, а ужасы прошлого, для него остались позади. Мы поговорили с ним обо всем на свете – о его большой теплой семье в Израиле, полностью связанной с медициной, о трудностях алии 90-х, об особенностях жизни нового репатрианта, о недавно взятой ипотеке, из-за которой приходится много трудиться, о соблюдении кашрута, о надеждах и разнообразных судьбах олим хадашим.

***
— Откуда вы приехали в Израиль, где изначально пришли в этот мир?

Я родился в Москве, жил прямо напротив Таганской тюрьмы и даже смутно ее помню, дом наш был построен для тюремщиков этого заведения. На той же улице, где была тюрьма, находится и по сей день моя школа. В этой школе я проучился 8 лет и потом перешёл в биологическую школу в центре Москвы , ну углу Б . Гнездниковского и М. Гнездниковского. Отец мой был инженером, мама — научным сотрудником, химиком. Родители развелись, когда мне было лет 10, у меня есть со стороны отца сводный брат, который очень далёк от еврейства и сестра, которая очень любит посещать МЕОЦ.

— Назовите самые яркие события, запомнившиеся из детства?

Мне почему- то нелегко назвать сейчас значимые моменты детства, помню — а может это псевдовоспоминания, со слов моей матери- о том, как мать отца, моя бабушка, повела меня, совсем маленького, в мавзолей . Тогда мавзолей был ещё двуспальным, Сталина ещё не вынесли, и в вечер после посещения мавзолея, у меня поднялась температура аж до 40 градусов! Ещё помню ( но это уже переход на другую, еврейскую, тему) когда мне было четыре года и проводил время на даче, тамошние подмосковные дети признали во мне еврея, а я не понимал о чем речь, и говорил, что я- «москвич». Вообще, тема еврейства в нашем доме была какой- то то ли стыдной, то ли просто не рекомендованной к обсуждению, но я практически ничего не знал, не знал праздников, не знал что моё имя » Михаил» — в источнике имеет еврейское происхождение — » Михаэль». Так я и зовусь в Израиле — » Михаэль».

— Что вы знаете о своей фамилии?

Родители мамы были из Витебска, мать отца — из Симферополя. Фамилия деда и бабушки была — Лифшиц, бабушки со стороны отца — Райсбаум. Дед мой, Копылов, сгинул в период большого террора, и я толком ничего о нем не знаю. » Копылов» — фамилия как русская, так и еврейская, в Тель- Авиве есть целое большое красивое здание — «Дом Копылова», но это не мой дом, увы.

— Каков был ваш путь в медицину, Михаэль?

После школы я поступил во Второй мединститут, на педиатрический факультет, а потом работал по распределению на » скорой», в «детской» бригаде. А потом ушёл в психиатрию и даже закончил уже здесь, в Израиле, курсы по психогериатрии. Так что путь у меня был, от лечения младенцев до обслуживания стариков. В Москве я часто менял места работы, раз восемь, наверное. Только вот здесь, в Израиле, работаю 22 года в одном и том же месте, в психиатрической службе ашкелонской больницы «Барзилай».

— Помните ли вы, как проходил ваш отъезд из России?

Один раз, на работе в России, был комический случай! Я объявил, что собираюсь уехать в Израиль( а шел 1989 год), и ко мне срочно приехал начальник, по фамилии Либерман, просить, чтоб я уволился с работы. А то, дескать, евреев больше туда брать не будут. Я ему ответил, что Вы вот, с другим начальником, Ротштейном, сидите себе, и ехать никуда не думаете, а вот я- уезжаю. (смеется * ) Конечно, среди моих друзей, ни о каком нетерпении говорить не приходилось, люди были самые разные, но антисемитизм просто не имелся ввиду, это было за скобками нашей жизни. Уже перед нашим отъездом, у многих коллег и товарищей началось некоторое замешательство, судачили, мол, отчего это они ( я с женой), хотят именно в Израиль, почему их туда потянуло?! Были ребята как ребята, а тут проклюнулся какой- то национализм… Впрочем, это было коротко и преходяще. Бытовой антисемитизм, конечно, стороной не прошёл. Можно было догадаться, что говорят за спиной, но в лоб говорили редко.
8- го октября 1989 года, Штаты перестали принимать российских евреев в массовом количестве. А люди уже практически были на чемоданах. В принципе, мы бы все равно смогли бы уехать в Штаты, тогда как раз власти разрешили открыто быть евреями, и создалось куча обществ. А тем временем, » евреи молчания»- оставаться на местах не собирались! Английский основная масса народа не знала, а моя жена как раз преподавала этот язык и благодаря ей, мы были очень востребованы. Такое было кипучее время. Трудно сказать, что вдруг случилось внутри меня, видимо, самоидентификация с Россией и без того небольшая, сошла полностью на нет, и захотелось, наконец, жить там, где я живу сейчас уже 27 лет. Это называется — «сионизм» — желание еврея жить в Израиле. Конечно, если б не жена, я бы не поднялся бы с дивана, уж больно я ленив, но она сказала, что все равно уедет, даже без меня, и я в это поверил. Так что мы оставили квартиру на Дубровке — 16-го июня 1990 года, и через Будапешт ( прямых рейсов не было), прилетели в Израиль. Мы были почти в самом начале того, что потом назвали «Большой алией», квартиру мы сняли в Гиватаиме, место тихое и приветливое, нас прекрасно встретили, и я до сих пор очень тепло вспоминаю тех, кто нам помогал тогда. Советская власть выдала нам по 144 доллара на человека, тем с нами -рассчиталась. Подвела черту. Квартиру выкупить тогда было очень трудно, если вообще можно. Когда мы уезжали, то в Москве очередь даже за будильниками стояла, чтоб хоть что- то приобрести, так как универмаги был практически пусты. Полны были всяким фуфлом кооперативные киоски. Но покупать там было нечего и незачем. А в Гиватаиме нас повели на экскурсию в супермаркет, как я теперь понимаю, довольно скромный. Теперь смешно и вспоминать…

— Свое первое жилье в Израиле помните?

Первую нашу квартиру приобрели в Ашдоде. Почему именно там? Ашдод тогда ( прошу никого не обижаться, пожалуйста ), был дыра- дырой, если про Тель-а-вив говорили, что это – «город без перерыва», то Ашдод был «перерывом без города». Тогда , последний активно отстраивался и хорошел, и многие купили там квартиры, потому что было дёшево и можно добраться запросто до центра страны, где расположено больше рабочих мест. Моя жена, выйти по специальности ( учительницей английского ) не захотела и трудилась в области защиты авторских прав музыкантов , причём работать стала очень быстро. Пришлось, конечно, погнуть спину на всяких неквалифицированных работах — и в » кинобизнесе» — киностудию убирали, и ещё пробовал садовником, да погубил все ценное в саду. Правда, была одна самая лучшая в моей жизни работа — книжки в библиотеке на полки расставлять. Вообще, первый период года в два — три был самым счастливым в моей жизни — языка нет, денег нет, квартиры — нет, специальности- тоже фактически нет. А почему- то радостно! Понравилось в Израиле так стремительно, что даже страшно стало- а вдруг разочаруюсь?

— Как адаптировались ваши дети?

Наш сын приехал в Израиль в нехорошем для детей возрасте для перемены страны, ему было 15 с половиной лет. Иврит он выучил ещё в Москве, пошёл сразу в 11 класс ( всего их 12) , стал сенсацией школы, когда на первом диктанте получил 97 ( он, да ещё один мальчик, высшая оценка — 100 баллов). После школы получил отсрочку от армии на учебу, поступив на медицинский факультет Тель-Авивского университета. Он и сам не ждал, что его примут, послал документы наугад туда, где ему понравилось и поступил. Поступить на медицинский у нас — довольно сложно. После окончания, служил в армии военным врачом семь лет, потом одна резидентура, потом ещё одна, потом два года стажировки в Канаде — и готов молодой специалист, создавший, за это время, энное количество статей по своей специальности –гастроэнтерология. Недавно произошло еще одно, очень важное , просто знаковое событие! Копылов-младший, наш сын, три месяца тому назад, стал профессором Тель- авивского университета.
Приблизительно тот же путь проделала его жена, она — третье поколение в Стране. Но она, врач другой специальности, детский кардиолог и теперь занимается диагностикой пороков сердца у плода.
У нас две внучки- 9 и 5 лет, на русском они не говорят, впрочем, их мама тоже его не знает. Живёт семья сына в Рамат — Эфале, это — своеобразный посёлок, прямо в центре Тель-а-вива, очень тихий, очень удобный, особенно для детей. Сын на работу, в медицинский центр Тель-а-Шомер, ходит пешком. Детей растить в этом месте очень удобно, школа, детские сады, кружки — все близко, много зелени, и даже попугаи ( откуда- то появились в последние годы) и те- зеленые.

— Расскажите про свою сегодняшнюю работу врача-психиатра, пожалуйста…

Конечно… Помню, вы еще спрашивали, достаточно ли я зарабатываю? Вообще, психиатры у нас получают относительно мало. Учитывая всю дорогу в 10 лет, которую я прошёл, чтоб стать » сертифицированным специалистом» — т.е. закончить резидентуру и сдать экзамены — то получаю очень средне, но нам вполне хватает. Несмотря на то, что не могу как сын и невестка работать три раза в неделю, с утра до вечера. У меня есть частная практика, я пишу всякие документы в разные инстанции, жена получает пенсию по возрасту, и при не очень богатом нашем воображении, полученных денег вполне хватает. Я не знаю пока, как будет на пенсии, мне уже давно работать надоело и я бы с удовольствием занялся бы чем- то другим, но уйти на покой – нет возможности, так как мы приобрели очень большую квартиру, с балконом на море. Договор о покупке остался в силе. И теперь тянется ипотека. Хотя жить очень удобно. Работаю я в маленьком городе, тысяч 60 населения, что считается глубокой провинцией, хотя поезд, до «города без остановки», доезжает минут за сорок. Мое место работы, что-то вроде диспансера. Коллектив у нас — камерный, атмосфера – домашняя, три врача, включая заведующую, психологи, соц.работники, плюс — лицо учреждения, замечательная секретарша.

— Как выучили иврит? Есть ли в вашей жизни что-то из еврейских традиций?

Иврит мне давался довольно тяжело, я же ещё по долгу службы должен говорить, не как анестезиолог и не рентгенолог, которые, в основном, молчат. До сих пор бывает сложно, особенно в стрессовых ситуациях ( когда выступаешь на суде, например) и надо долго рассказывать что-то устно. Тем более, мне было 38, когда мы приехали, а тут время играет очень важную роль. Иврит остался, в основном, «для служебного пользования».
И кстати, вы не поверите, я еще и соблюдаю кашрут, что является большой редкостью, для приехавших из СССР. А ещё у нас живут две кошки, но это уже — совсем другая тема…

Беседа записана в 2017-м году, автор — Камилла Соловейчик.

Фото из архива нашего героя.

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О inter-focus.de

Читайте также

Советы репатрианта от Ильки Гутман.

Илька Гутман давно живет в Израиле, куда приехала из голодного перестроечного Питера. Сама она называет …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика