Старт // Новые статьи // Культура // Искусство // Гроссмейстер юмора – МИХАИЛ СЛУЦКИЙ.
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

Гроссмейстер юмора – МИХАИЛ СЛУЦКИЙ.

«Гроссмейстер юмора» – вряд ли таким званием обладает кто-нибудь из шахматных чемпионов или мастеров эстрады. А вот Михаила Слуцкого, с лёгкой руки газеты «Московский комсомолец», называют именно так. И есть за что. Его отличает особая, ни на кого не похожая манера ведения любой программы с искромётными стихотворными импровизациями. При этом, к каждому событию, будь то большой концерт или корпоративный вечер, свадьба или юбилей, готовятся сочинённые именно по этому поводу стихи, песни, гимны, а если надо, то и оригинальный сценарий на самом высоком профессиональном уровне.
«Так меня ещё никто не объявлял!..» – подобную фразу не раз с восторгом произносили многие артисты, в том числе эстрадные «звёзды». Буквально каждого он умеет представить необычно, как правило, в стихотворной форме.

Михаил Слуцкий
Немножко расширенная автобиография

Навряд ли вам кто-то покажет ворота
На площади Красных ворот,
А в Марьиной роще – два деревца тощих,
А рощи никто не найдёт…
Это начало моей песни про Москву, написанной лет двадцать назад. Про Марьину рощу упомянуто не случайно – в этом легендарном районе я родился. Точнее – на Октябрьской улице, где прошли детство, юность и часть молодости.
Мама, Хися Моисеевна (Мойшевна) Барим, была среди первых выпускников МОНИКИ, более полувека проработала врачом-невропатологом. Во время войны трудилась в госпиталях. Потом поступила в аспирантуру, готовила диссертацию, которую пришлось резко оставить по уважительной причине – появился я. На сорок первом году жизни, первый и единственный.
Отец, Гдалий Абрамович Слуцкий, был намного старше мамы. Точная дата рождения неизвестна – будто бы в двадцатые годы, чтоб его назначили на какую-то серьёзную экономическую должность, он смог прибавить себе несколько лет. У него было два сына. Старший, Борис, пропал без вести в первые месяцы войны. Младший, Владимир, пошёл в армию уже после Победы, службу проходил где-то в Южной Корее и перед самым возвращением домой утонул. Полагаю, это официальная версия, а в действительности было по-другому о боевых действиях, тем более в тех краях, тогда не сообщалось.

Отец всё говорил, что надо бы поехать на могилу Вовы, но кто в пятидесятые-шестидесятые пустил бы в Южную Корею? А старшего сына Борю всё ждал – кто-то же из пропавших без вести возвращался. И дал себе зарок: не сбривать бороду, пока сын не вернётся. С бородой отец был немножко похож на академика Курчатова.
А мама всё мечтала поехать на свою родину – в город Ильинцы Винницкой области. Большой дом семьи Баримов до самого недавнего времени, как нам рассказывали, стоял на центральной площади. Моя прабабушка Хава по фамилии, естественно, Рабинович, была, как гласит семейная легенда, компаньонкой самого Саввы Морозова, и он ценил её за деловые качества и честность. У бабушки, Симы Львовны, было пятеро детей, мама – младшая.
Мы жили в одной 12-метровой комнате в коммуналке, этот дом постройки 1930 года – один из первых московских жилищных кооперативов для врачей. Врачом была первая жена отца, её не стало вскоре после войны.
Как-то будущая моя мама по каким-то делам зашла к старшей коллеге
Доре Абрамовне Кессельман и услышала: «Как, вы не замужем? У нас двумя этажами выше проживает один интересный мужчина!..» И познакомила.
Что касается воспоминаний детства, то выражение «я родом из детства»
как раз про меня. Просто вся жизнь – продолжение того, что было в детстве,
и я, как бы заглядывая вдаль оттуда на что-то сегодняшнее, иногда удивляюсь: ну, надо же…
Помню имена, отчества и даже некоторые фамилии воспитательниц не только детского сада, но даже яслей. Ясли находились в Октябрьском переулке рядом с общежитием МИИТа. Однажды во время прогулки мы увидели, как из окна последнего пятого этажа вылез человек и по едва заметным выступам в стене стал спускаться вниз. С уровня первого этажа спрыгнул на землю, отряхнулся и пошёл себе…
Оказавшись на той же площадке лет пятнадцать спустя, я встретил ясельных малышей на прогулке, а с ними… мою любимую воспитательницу тётю Марусю. Сказал, кто я такой, она тут же всплеснула руками: «Ой, Мишенька, ты жив?! А я думала, умрёшь – ты вообще ничего не ел!..»
На месте моего детского сада №847 в Тополевом переулке (ныне переулка такого нет) сейчас высится Олимпийский дворец на проспекте Мира.


В детском саду, как, впрочем, и в яслях, я уже вовсю выступал, был ведущим всяких праздников, то есть с детства чувствовал себя на сцене, как дома. Запоминал всё с ходу в огромных количествах.
Когда, рассказывая о чём-то воспитательницам, я вставлял в разговор что-то вроде «азохен вей» и пояснял, что это по-еврейски, тёти вдруг начинали странно хихикать, а я не понимал, почему. Не мог я объяснить и такой факт:
сначала с ложек на вилки было разрешено переходить самым-самым лучшим детям, потом просто хорошим, потом туда-сюда и, наконец, только двое остались «ложечниками» – я и Боря Фильштинский…
Мать с отцом, когда надо было что-то сказать друг другу не для моих детских ушей, переходили на идиш. Как правило, возникал конфликт, она –
с Украины, а он – из Белоруссии, диалекты слегка различались, и отец в сердцах добавлял уже на понятном мне языке: «Не умеешь говорить по-еврейски, так не говори!». Традиции – такое было время – не соблюдались, иногда кто-то из родственников поздравлял с еврейским новым годам, пейсахом, пуримом, суккотом …
В младших классах школы я почти не ощущал проявлений антисемитизма, да и слово это я впервые узнал из знаменитого стихотворения Е.Евтушенко «Бабий яр»: «…когда навеки похоронен будет последний на земле антисемит». А в пионерском лагере было по-другому – почти каждое утро
я спрашивал себя: «Сегодня кто-нибудь назовёт меня евреем?». Даже переживал: что это мне так не повезло, родился бы каким-нибудь, скажем, чехом или венгром…
Осознание и гордость за свой народ пришли потом. Началось с того, как я вдруг узнал, сколько же «наших» было среди великих людей! А если кто-то что-то вякал оскорбительное по поводу моего еврейства, я автоматически, рефлекторно бил обычно с левой под правый глаз. Помогало.
Преподаватели в нашей 243-й школе, тоже в Октябрьском переулке, были замечательные, особенно по гуманитарным предметам. Однажды, когда проходили (или просто читали в классе) «Белеет парус одинокий» В.Катаева,
наша учительница Лидия Сергеевна упомянула, что во дворе, где жил Петя Бачей, особенно нелегко приходилось Нюсе Когану, и далее подробно и деликатно разъясняла, почему нельзя делить и разделять людей исключительно по национальности.
Недавно в телеэфире у Владимира Соловьева небезызвестный Виталий Третьяков с улыбочкой заявил о том, что это не более чем миф, будто бы евреям в советское время было нелегко поступить в престижный вуз или устроиться на хорошую работу. Ничего себе! Рассказать о том, какие препоны и преграды приходилось или, что чаще, не получалось преодолеть на этом пути, могли бы тысячи и тысячи. И я в том числе.
Как меня заваливал на вступительном экзамене в МПИ (Московский полиграфический институт) ярый антисемит по фамилии Зайчиков, я вспоминаю до сих. Хорошо, что я с ходу выпалил дату битвы на Калке (1223) и сказал, сколько тонн нефти добыли в СССР за годы семилетнего плана
(243, как и номер моей школы).
Тем не менее, со мной на один факультет как-то пробралось не так уж мало евреев. Хотя со времени выпуска прошло без малого полвека, со многими сокурсниками (не обязательно евреями) дружим до сих пор, и наши встречи – большая радость для всех. Недавно, например, собрались в ресторане Дома актёра с презентацией нашего слайд-фильма со стихами, песнями и музыкой «Мы все учились понемногу… Вместе!»
Наше отделение книговедения факультета редактирования печатных изданий дало мне очень многое на всю жизнь. В те годы я начал что-то сочинять стихотворное, пробовал переводить стихи с немецкого на русский, например, «Легенду о мёртвом солдате» Бертольда Брехта. А потом я узнал, что уже есть такой перевод, и его автор не кто-нибудь, а… знаменитый мой однофамилец Борис Слуцкий, и эта песня звучит в спектакле Театра на Таганке «Десять дней, которые потрясли мир»…
На третьем курсе у меня появилось намерение перевестись на факультет журналистики МГУ – почему бы не попытаться, вдруг… Естественно, не получилось, зато познакомился с известным автором учебников по стилистике Юлием Абрамовичем Бельчиковым (тоже интересное совпадение: сначала Зайчиков, потом Бельчиков). Он посоветовал мне попробовать свои журналистские силы на радиостанции «Юность» и направил к своей бывшей студентке Светлане Яковлевой. На прощанье напутствовал: «Запомните: главное качество журналиста – приятное нахальство…»
Затем в течение многих лет и даже десятилетий, где бы я официально ни числился, так или иначе был связан с радио. Делал множество репортажей и интервью, а затем и большие авторские программы «Творчество молодых» на «Юности», «Роль, о которой мечтаю» для Главной редакции литературно-драматического вещания и другие, встречался со многими известнейшими людьми. Среди них Леонид Утёсов, Борис Андреев, Иван Козловский, Аркадий Райкин, Марина Ладынина, Николай Крючков, Михаил Ульянов, Леонид Филатов, Алла Демидова… Об этом надо бы как-нибудь взять и написать отдельно…
После института один год рядовым прослужил в армии, меня забросили в Заполярье, на полуостров Рыбачий – тот самый, который «растаял в далёком тумане». Там насочинял целый сборник стихов, некоторые из которых были настолько «вольнолюбивыми», что я вполне мог бы за это крупно загреметь.
Обошлось. Спустя много лет я дал почитать эти стихи одному знакомому генералу, и тот сказал мне, что только сейчас по-настоящему понял душу солдата.
Во время проводов в армию я зачитал родным и друзьям стихотворное напутствие самому себе, которое завершалось так:
Конечно, я отдам немало сил
Для доблестных Вооружённых Сил,
Но кое-что оставлю про запас
К тем временам, когда вернусь в запас…
И когда действительно вернулся, выяснилось, что запас сил тратить практически некуда – в течение почти года никак не мог устроиться на работу по причине, не известной В.Третьякову. Немного поработал внештатно и бесплатно в газете «На боевом посту» на Петровке,38, куда обещали взять и, конечно, не взяли, продолжал что-то делать на радио.
Буквально чудом удалось устроиться на ВДНХ. Начальник отдела рекламы Артур Владимирович Юстус (сын Владимира Юстуса, комиссара интернационального батальона Венгерской советской республики, воспитанник Анны Ильиничны и Марии Ильиничны Ульяновых, бывший военный лётчик) мог сказать и сказал: «Я беру его, и всё тут!».
На Выставке сначала был редактором отдела рекламы, затем выпускал симпатичный еженедельник «Новости ВДНХ СССР», был заместителем руководителя пресс-центра. В середине восьмидесятых написал первую свою книжку в стихах «Город непридуманных чудес» – детям о ВДНХ.
Детям и родителям, всем знаком, наверно,
Город удивительный, необыкновенный.
И деньками летними, и порою зимней –
Он всегда приветливый и гостеприимный…
Моим полноправным соавтором был девятилетний сын Серёжа, он со знанием дела подсказывал, что интересное надо добавить, что исправить, что исключить, чем закончить.
А когда Серёже пришло время получать паспорт, он как-то между прочим задал мне вопрос, который послужил темой стихотворения:
Ко мне недавно подошёл мой сын,
Ему на днях исполнилось шестнадцать.
И он меня спокойно так спросил:
Скажи-ка, папа, кем мне записаться?
Спросил, как про незначимый пустяк.
Да, всё же изменилось наше время,
А ведь совсем недавно было как?
Мол, кем угодно – только не евреем…
Примерно тогда же мой друг, талантливейший певец и композитор, заслуженный артист России Александр Ковалевский, с которым мы написали множество песен, был приглашён на гастроли в Израиль и попросил меня что-то придумать на эту тему. Песня начиналась так:
Ах, дружище Фима, ах, подруга Сима!
Где-то вы в районе Иерусалима.
Помните, когда-то шли мы по Арбату…
До чего ж без вас мне нелегко, ребята!
Жизнь по белу свету размела друзей.
Что сказать на это? Азохен вей!
Верю, будем снова за одним столом.
Зайд гезунд – здорово! Привет – шалом!..
Вскоре после успешных гастролей Саша спел эту песню на вечере в Доме художника. Среди участников концерта, который я вёл, были Алла Иошпе и Стахан Рахимов. Песня им понравилась, они попросили у нас с Сашей разрешения включить её в свой репертуар. Мы не возражали, напротив – были рады.
Буквально через несколько дней Алла Яковлевна позвонила мне и сказала, что остаётся всего несколько дней до их отлёта в Америку. Готово пять куплетов с аранжировками на мелодию «Семь сорок», а текста нет, Хотелось бы новый с такой основной идеей: в семь сорок уходит поезд, и жизнь наша – это тоже поезд. Может быть, я что-то успею придумать? Я успел, и когда я зачитал свой вариант по телефону, мне было очень приятно услышать: «Какое счастье, что я именно вас попросила это сделать!..»
Снова в семь сорок ровно,
Снова в семь сорок ровно
Поезд отходит, звучит наш сигнал.
Ждать никого не будем,
Поторопитесь, люди!
Кто не успел, извините – опоздал!
Тук-тук – стучат колеса,
Вокруг звучат вопросы:
Куда мы едем и стремимся куда?
Какие встретим на пути города?
Удача ждёт тебя или беда?..
Так началась моя «еврейская» песенная тема. Известный исполнитель песен этого направления Альберт Сигалов заказал мне целый цикл под предварительным названием «Моё еврейское счастье». Мы вместе обсуждали темы и сюжеты, но как-то так вышло, что только на некоторые стихи сам Альберт написал музыку – «Альбертик», «Дважды еврей», «Еврейский шумный праздник», «Ресторанчик».
Авторами музыки на другие стихи в разное время стали Лариса Дорис («Деньги в тумбочке лежат», «В гостях у тёти Дони»); Александр Ковалевский («Ветеран»); Виктор Сапрыкин («Жилетка»); Марина Богинская и Юрий Насыбуллин («Грустное танго»), Татьяна Жукова («Интресвадьба»), Маргарита Суворова («Моя бесценная жена», «Здравствуй, родной!»).
Кстати, именно Маргарита Николаевна Суворова, известная певица, народная артистка России уговорила меня написать русский вариант «Хава-Нагилы»:
Хава, Нагила Хава,
Нагила Хава, Нагила вэйс мэ ха.
Хава, Нагила Хава –
Чудесный дар нам смогли послать века.

Древних времён сигнал,
Древних времён сигнал,
Минувших лет сигнал ясно звучит!
Музыке дивной в такт,
Музыке дивной в такт,
Музыке дивной в такт сердце стучит!

Все в круг! Все в круг дружней!
По душе пришёлся нам он,
Не подвластен временам он,
Заводным слывёт он самым,
Заводным слывёт он самым,
Тот мотив, тот мотив,
Незабытый тот мотив!..
Диск, под названием «Привет-шалом!» как-то стал известен не только в России, но и в Израиле, Германии, Америке, даже в Австралии. Мой друг детства Вадим Пилатовский, давно живущий в Хайфе, когда мы через много лет после расставания созвонились, сказал, что слышал эти песни, но только сейчас с удивлением узнал, кто автор слов…
Примерно в начале девяностых моя знакомая, учительница младших классов Ольга Рубина подала мне идею: сочинить стихотворные сказки
на сюжеты известных всем сказок с условием, чтобы там надо было что-то считать, то есть сказки-задачки. Придумал одну сказку, затем другую – и
пошло- поехало… После «Озадаченных сказок» появилось «Путешествие от Единички до Нолика», ещё ряд книжек для детей, пьесы «Золотая мечта», «Суперколобок», поставленные сначала в Московском театре кукол, затем
в театрах других городах.
Дошло дело и до Союза писателей России, куда я вступил в 1997 году. Писать для детей продолжаю да сих пор. В последние годы по заказу Федерального института развития образования, а конкретно – для композитора Станислава Коренблита (по совместительству разработчика программ ФИРО), написал более ста песен на воспитательно-образовательные темы, эти песни прекрасно записал детский ансамбль под управлением того же С. Коренблита.
До сих пор, как и в детстве, чувствую себя на сцене, как дома. До девяностых – любительски, а потом профессионально веду концерты, вечера, праздники, торжества, стараясь опровергать мнение, будто бы профессия ведущего, конферансье ушла в прошлое. К любому выступлению – и на самой престижной сцене, и на весьма скромной, готовлюсь всегда основательно, стараюсь придумать что-то интересное и необычное.
Нередко со мной выступает жена – Елена Акатова, лауреат Международного конкурса иллюзионистов в Монте-Карло. Мы вместе вот уже 18 лет. В одних номерах я ей ассистирую, в других – она мне, а наша общая программа, интересная и детям, и взрослым, называется «Чудеса с улыбками». Мы выступали в Германии, Франции, Монако, Турции, Румынии, участвовали в Днях российской культуры в Индии и Индонезии.


А вот в Израиле, как ни странно, до сих пор не был. Надеюсь, что в ближайшее время получится.

Записала Суламифь Кримкер, 2017г.

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О inter-focus.de

Читайте также

Шушана Абрамова: горско-еврейский Чуковский.

https://stmegi.com/gorskie_evrei/posts/83743/shushana-abramova-gorsko-evreyskiy-chukovskiy/ — оригинал статьи. Недавно израильский центр поддержки горско-еврейской культуры Sholumi выпустил долгожданную детскую книжку: …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика