Старт // Новые статьи // Культура // Литература // ФАНТАСТИЧЕСКИЕ МИРЫ ПИСАТЕЛЯ ОЛЕГА ЛАДЫЖЕНСКОГО.
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

ФАНТАСТИЧЕСКИЕ МИРЫ ПИСАТЕЛЯ ОЛЕГА ЛАДЫЖЕНСКОГО.

ФАНТАСТИЧЕСКИЕ МИРЫ ПИСАТЕЛЯ ОЛЕГА ЛАДЫЖЕНСКОГО.

— Олег, многим известно выражение, что все мы –родом из детства, которое откладывает сильнейший отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь. Какой была у вас эта золотая пора юности и взросления?

Родился я в марте 1963-го года, в городе Харькове, где и живу по сей день. Семья у меня была самая обыкновенная – артистическая. Ну, во всяком случае, мне в детстве казалось, что в этом нет ничего необычного. Отец, Ладыженский Семен Моисеевич – артист эстрады, конферансье, исполнитель музыкальных куплетов и пародий (играл на фортепиано и аккордеоне), а также человек пишущий, эстрадный драматург. Мать, Римма Мееровна – артистка эстрады, иллюзионистка, конферанс. Родители гастролировали, и с пяти лет, если не раньше, я уехал с ними на гастроли. Объездил половину Советского Союза, жил в гостиницах, ел как придется и что придется – иногда в ресторане, иногда мне варили еду на электроплитке, которую тщательно прятали от администрации отелей (электроприборы были запрещены). Я, глупый пацан, выходил в холл и хвастался горничной: «У нас есть электроплитка, но вы ее никогда не найдете – так хорошо мы ее спрятали!» Горничные смеялись и не доносили на мою маму начальству.

Перед концертом, когда зал уже полон, а занавес еще закрыт, я мог тайком выбраться на сцену, встать у включенного микрофона и запеть, как говорил мой отец, сразу в трех тональностях какую-нибудь патриотическую песню типа «Огромное небо».

Затем я пошел в школу, и гастроли закончились. Ну, разве что на каникулах. С выбором профессии у меня вопрос не стоял – после школы в 1980-м я поступил в Харьковский государственный институт культуры на режиссерское отделение (руководитель театрального коллектива). Этот же институт окончили в свое время и мои родители: вот такая выходила трудовая актерская династия. Институт я закончил с отличием, получил красный диплом, и мне предложили хлебные должности, включая работу в ДК милиции. Но мне хотелось ставить спектакли, и я основал театр-студию «Пеликан». Нас приютил – ирония судьбы! — Дом культуры п/о «Стройматериалы». В «Пеликане» я поставил полтора десятка спектаклей, в том числе по роману братьев Стругацких «Трудно быть богом» и их же пьесе «Жиды города Питера». Стругацкие в то время к постановке не рекомендовались, и уж тем более пьеса «про жидов» — мне пришлось выкручиваться и помалкивать на семинарах в Доме народного творчества о работе над этими спектаклями. После премьер меня журили, ставили на вид, но не слишком сильно – дело шло к перестройке.

В 1987-м я получил медаль лауреата II Всесоюзного фестиваля театральных коллективов за спектакль «Жажда над ручьем» по пьесе Ю. Эдлиса.

В «Пеликане» я познакомился со своим будущим соавтором Дмитрием Громовым – он играл во многих наших спектаклях. Верней, первый раз мы познакомились еще в детстве, в литературной студии Вадима Левина, прекрасного поэта, а второй раз – в школе традиционного окинавского годзю-рю каратэ-до, где занимаемся по сей день (черные пояса). В ноябре 1990-го года мы с Громовым написали первый общий рассказ «Кино до гроба и…». Так началась наша литературная биография, а вскоре, в 1992-м родился и наш литературный псевдоним: Генри Лайон Олди.

— Значит, вы сегодня….

Писатель, литератор. Фантастика, исторические романы, магический реализм; поэзия, драматургия. Собственно, вот адрес нашего авторского сайта, где есть вся подробная информация: http://www.oldie.ru/ У меня вышло в свет двести сорок авторских книг (включая переиздания и переводы) суммарным тиражом около двух миллионов экземпляров (интернет не в счет). Книги эти выходили на русском, украинском, польском, литовском, французском, венгерском, чешском, испанском и других языках.

За эти годы мы получили десятки международных литературных премий, включая титул «Лучший писатель-фантаст Европы-2006». Параллельно с литературной деятельностью я записал цикл аудио-альбомов «Театр Олди» (песни на мои стихи в авторском и не только исполнении).

Также я тренирую группу харьковских ветеранов каратэ, людей с большим практическим опытом. Самым старшим у нас – за семьдесят, и они находятся в прекрасной физической форме, чего и вам желаю. Раньше работал режиссером театра: ставил спектакли. Артистом: выходил на сцену в спектаклях и концертах. Редактором в издательствах. Тренером по каратэ. Спортивным судьей: судил ряд турниров. Вел литературные семинары, был литагентом. Одним словом, если что, с голоду не умру.

— Можете ли перечислить все ваши изданные книги?

Изданий вышло много. Полную библиографию можно прочесть на авторском сайте Олди. Для людей, с творчеством Олди незнакомых, в первую очередь хочу отметить романы «Герой должен быть один» (на материале мифов Древней Греции) и «Черный Баламут» (на материале мифов древней Индии), а также оригинальную космическую эпопею «Ойкумена» (романы «Ойкумена», «Городу и миру», «Дикари Ойкумены», «Побег на рывок»). Любителей драматургии может заинтересовать пьеса «Вторые руки» — по ней было поставлено множество спектаклей в театрах от Бобруйска до Абакана, и это не фигура речи.

В бумажном виде наши книги представлены в самых разных профильных магазинах. В электронном виде книги есть на авторском сайте «Мир Олди»: http://www.oldieworld.com/

— Существует ли определенный портрет вашей читательской аудитории?

Читательская аудитория у меня, судя по письмам и отзывам, самая разнообразная: от школьника из Екатеринбурга до профессора физики из Чикаго. Главное, что это люди, способные быть для писателя соавторами, участниками общего творческого процесса, а не просто потребителями, нуждающимися в развлечении. Книга – это пьеса, которую каждый читатель разыгрывает «на своем театре», и от этого внутреннего театра зависит, достучится писатель до умов и сердец – или нет.

Что же насчет заработков, то мы с моим соавтором – профессиональные писатели вот уже более двадцати лет. Заработки в разное время – разные, но живем, не жалуемся. Разумеется, сейчас, когда читатель большей частью ушел в интернет на пиратские нелегальные сайты, жизнь литератора стала сложнее. Многие наши коллеги бросили писать книги, уйдя в сценаристы, переводчики, редакторы или куда-то еще. Ну да ладно, были и более трудные времена – значит, есть надежда.

Сталкивались ли в детстве с проявлением антисемитизма? Когда вы узнали о своей национальности?

О том, что я – еврей, я узнал в раннем детстве. А как не узнать? От меня ничего не скрывали. Учась в школе, я большей частью жил у дедушки с бабушкой, пока родители гастролировали. А дедушка с бабушкой свободно беседовали на идиш, приобретали мацу на Пейсах, что в те годы было довольно затруднительно – я рос рядом и все видел, все понимал. Бывали и случаи антисемитизма – в школе даже приходилось драться в связи с национальными конфликтами. К счастью, это происходило редко, врать не стану.

Вот, кстати, забавный случай. Давным-давно, когда я учился в третьем классе, меня обижал шестиклассник. Терроризировал, поколачивал, дразнил «жиденком». Как-то осенью я шел домой из булочной, нес буханку черного хлеба за двадцать копеек. Обидчик перехватил меня на улице. Уж не помню, с чего я вдруг взорвался, но я бросил хлеб на землю, прямо в лужу, и полез в драку. Обидчик отступил. Он свел все к шутке, веселясь надо мной, очень смешно бросившим хлеб, и вскоре исчез в подворотне. Я поднял хлеб, а что делать? Отряхнул, как мог, и пошел домой. Чтобы купить новую буханку, были нужны деньги, а деньги у меня закончились.

Больше он ко мне не приставал.

Много лет спустя я случайно встретил былого обидчика. Он очень обрадовался встрече, полез обниматься. А я удивился тому, какой он маленький, толстенький, лысый и еврей.

— Интересно послушать о городе, в котором вы живете, глазами его жителя… Знаю, там когда-то обитало немало евреев. Что для вас значит Харьков?

Харьков – город, как раньше говорили, купеческий. Деловитый, достаточно спокойный, красивый без лишней помпезности. Разумеется, сейчас надо дать поправку на общую ситуацию в стране – последствия революционных событий и военные действия на востоке Украины, в прямом соседстве с Харьковской областью, сказываются и на Харькове, но, к счастью, меньше, чем могли бы. В остальном жизнь идет своим чередом – ездит транспорт, работают школы и университеты, заводы и медицинские учреждения, рестораны и магазины. Концерты, спектакли, филармония, цирк, театры, новый органный зал, балет, опера – всегда есть, куда пойти в свободное время. С литературной жизнью тоже все в порядке: множество известных, издающихся, а то и концертирующих писателей и поэтов – харьковчане.

Кстати, в Харькове действует одна из крупнейших в Европе хоральная синагога. Раньше, при советской власти, там был спорткомплекс «Спартак», и мой соавтор Дмитрий Громов занимался в синагоге фехтованием на шпагах. Когда синагогу вернули еврейской общине – харьковские каратисты несколько лет работали охранниками при входе, во избежание эксцессов. Впрочем, эксцессов и не случилось, это я вам говорю, как очевидец. Также в Харькове есть специализированные еврейские школы – одну из них закончила моя дочь, и в этом году, как мы надеемся, в эту школу пойдет мой внук.

— За что любите свою профессию, что дают вам занятия литературой в эмоциональном плане, что происходит с этой сферой сегодня? Как она трансформируется?

Писателю проще написать еще одну книгу, чем рассуждать о литературе. Давайте-ка я лучше вспомню историю из детства, она лучше всяких рассуждений объяснит, что я люблю в своей профессии:

Давным-давно, когда женщины меня любили, а я сидел у них на коленях, мой дед научил меня читать. Начал с газеты, а там пошло-поехало. В три года я читал довольно бегло. Вкус у меня был, как говорил Аркадий Райкин в знаменитом монологе, специфический. К школе, например, освоил «Поднятую целину» Шолохова, а также любил Джека Лондона, про собак. И вот в первом классе, на уроке литературы нам задали традиционное: про Лукоморье.

— Кто хочет к доске? – спросила учительница.

Я поднял руку, вышел к доске и честно начал с посвящения, предваряющего «Руслана и Людмилу»:

— Для вас, души моей царицы, красавицы, для вас одних времен минувших небылицы, в часы досугов золотых…

— Про Лукоморье! – торопливо напомнила учительница.

Не исключено, что она помнила, чем заканчивается посвящение: «…что дева с трепетом любви посмотрит, может быть, украдкой на песни грешные мои.»

Я продолжил:

— У Лукоморья дуб зеленый…

Добравшись до строк «Одну я помню: сказку эту поведаю теперь я свету…», я и не подумал остановиться:

— Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. В толпе могучих сыновей,
с друзьями, в гриднице высокой…

— Садись, — сказала учительница. – Пятерка.

Я был вежливым мальчиком. Я ответил:

— Вы что, с ума сошли? Там дальше самое интересное!

Вот, собственно, главное – дальше, что ни напиши, тебя ждет самое интересное. А значит, есть ради чего жить и работать.

— Как вы себя мотивируете к занятию литературой, если нет настроения, и дело явно не идет?

Да, бывают дни, когда работа не идет. В таком случае я сажусь к компьютеру (или расхаживаю по комнате рядом с компьютером) – вот, записал одно предложение, стер, записал чуть иначе. Еще разок поправил. Дописал пару слов. Почесал в затылке, перелистал план. Написал абзац, отредактировал. Прошел час, другой, смотрю – а уже пару страниц готово. И настроение резко улучшилось!

Плох тот писатель (артист, музыкант), который не умеет генерировать вдохновение, творческое состояние, когда ему надо. Само вдохновение может и не прийти – значит, надо звать, не стесняться. Иначе лень мы назовем творческим кризисом и пролежим всю жизнь на диване.

— Ваше свободное время, как у творческого человека, наверняка наполнено самыми необычными занятиями? 

Ничего экстраординарного. Читаю книги. Слушаю музыку (у меня вообще все время что-нибудь играет). Общаюсь с семьей, близкими людьми. Хожу на тренировки. Встречаюсь с друзьями. Куда-нибудь уезжаю в отпуск – чаще в такие города, где можно бродить часами, наслаждаясь архитектурой. Ем и пью что-нибудь вкусненькое

Сибаритствую, короче.

— Какую роль в вашей жизни играет Израиль, или вы очень далеки от него, во всех смыслах?

Израиль прекрасен. Я там побывал, походил, поездил в свое удовольствие. У какого еврея нет в Израиле родственников или друзей? Ночью в Иерусалиме, неподалеку от Армянских ворот, наш приятель – местный, израильтянин, кажется, из Хайфы – подошел к случайному прохожему, спросил про маршрут. На ходу выяснилось, что они с прохожим – одноклассники, откуда-то из Сибири, что ли! Такое бывает только в Израиле. Но об эмиграции я не задумывался, хотя мои родители и младшая сестра в свое время уехали – правда, в США. Мне бы хотелось прожить жизнь в Харькове – городе, в котором я родился, который люблю, где могилы моих предков и дома моих друзей.

Кроме того, моя профессия связана с литературой, а значит, с языком. Вряд ли я с нуля смогу освоить иврит в достаточной степени, чтобы писать на иврите книги. Я и английский-то знаю недостаточно.

— В какой зарубежной стране были последний раз? Что вам больше всего понравилось в ней, что запомнилось из таких поездок?

В Чехии, и не впервые. Обожаю старую Прагу, могу там гулять круглыми сутками. Прага – уникальный перекресток Европы. Градчаны, Карлов мост, крохотные зальчики, где играют струнные квартеты, старомодные пивные, узкие улицы, брусчатка мостовых… И поездки по Чехии, от Карловых Вар до подземных озер.

— Часто ли смотрите кино и какой фильм по-праву можно называть вашим любимым?

Я не могу назвать какой-то один-единственный фильм самым любимым. Сегодня это – «Белое солнце пустыни» Мотыля, а завтра – «Солярис» Тарковского, и оба фильма я могу пересматривать множество раз. Просто отмечу, что из самых свежих, так сказать, фильмов меня буквально потряс новый фильм Скорцезе «Молчание», снятый по роману Сюсаку Эндо. Фильм о природе веры, о мученичестве добровольном и вынужденном – очень глубокое исследование человеческой природы.

— Соблюдаете ли что-то из еврейских традиций, соблюдали ли что-то ваши родители? Посещаете ли в Харькове синагогу?

Наверное, я не слишком удачный еврей. В синагоге бываю редко. Праздную Пейсах, еще ряд праздников, как и мои родители. Однажды я написал стихотворение «Национальный вопрос», и это, пожалуй, лучший ответ на ваш вопрос:

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС

Мне всегда попадались евреи

неправильной масти —

Оголтелые в драке,

Безудержные во хмелю,

С засапожным ножом

и особенным взглядом на счастье.

Я любил их, неправильных.

Я их поныне люблю.

 

Мне всегда попадались евреи

с дырою в кармане,

Без гешефта и пейсов,

Зато с ломовым кулаком.

Им ядрёная Маня давала

без стимула «money», —

А с другими евреями, каюсь,

Я был незнаком.

 

Редко резали крайнюю плоть —

лучше уши Ван Гогу! —

Но под «Графскую» сальца

Нарезать любой был мастак.

И когда старый ребе просил

охранять синагогу,

То менты козыряли, гуляючи мимо поста.

 

Да, мы были плохими евреями, —

пасынки Торы,

Уклонисты Талмуда,

С веселостью злою в глазах,

Но в обиде, один на толпу,

взгляд впивался: «Который?..»

Я люблю вас, ребята.

Я это от сердца сказал.

— У вас много друзей, какие их качества вы особенно цените?

Перечислить пофамильно? Люди, близкие мне душой и сердцем. Те, кто всегда придет на помощь – и я приду к ним, если понадобится. Друзья – такие люди, что тебе хорошо просто потому, что они где-то существуют. 

— Поделитесь, пожалуйста, с нашими читателями своими творческими планами.

В мае ожидается наша новая книга «Свет мой, зеркальце». Вот издательская аннотация:

«Борис Ямщик, писатель, работающий в жанре «литературы ужасов», однажды произносит: «Свет мой, зеркальце! Скажи…» — и зеркало отвечает ему. С этой минуты жизнь Ямщика делает крутой поворот. Отражение ведет себя самым неприятным образом, превращая жизнь оригинала в кошмар. Близкие Ямщика под угрозой, кое-кто успел серьезно пострадать, и надо срочно найти способ укротить пакостного двойника. Удастся ли Ямщику справиться с отражением, имеющим виды на своего хозяина – или сопротивление лишь ухудшит и без того скверное положение? В новом романе Г. Л. Олди, как в зеркале, отражаются темные и светлые уголки человеческой души, и временами свет меняется местами с тьмой.»

А мы пока продумываем следующую книгу, но об этом рано еще говорить вслух.

Желаю всем читателям здоровья, удачи, счастья!

Беседу записала Яна Любарская в марте 2017-го года, фото из архива героя статьи.

 

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Яна Любарская

Читайте также

Шушана Абрамова: горско-еврейский Чуковский.

https://stmegi.com/gorskie_evrei/posts/83743/shushana-abramova-gorsko-evreyskiy-chukovskiy/ — оригинал статьи. Недавно израильский центр поддержки горско-еврейской культуры Sholumi выпустил долгожданную детскую книжку: …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика