Старт // Новые статьи // Культура // Литература // Черный вторник. Стихотворения*
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

Черный вторник. Стихотворения*

ЧЁРНЫЙ ВТОРНИК

 

Памяти М.С.Л.

 

Молча чёрный гроб несли

К свежевырытой могиле.

Тихо в яму опустили.

Каждый бросил горсть земли.

 

 

А потом был чёрный зал.

Долго говорили речи.

Сын сидел, сутуля плечи.

Он ни слова не сказал.

 

Над виском его седым

В свете тусклого плафона

Плыл, похожий на дракона,

Сизый сигаретный дым.

 

 

 

* * * 

Мне снился ночью страшный сон:

На перекрестке улиц шумных

Я был внезапно окружен,

Растерзан, смят и оглушен

Толпой уродов и безумных.

 

И карлик прыгнул мне на грудь,

И щелкали у горла зубы.

Его хотел я оттолкнуть,

Но мне рукой не шевельнуть

И не разжать для крика губы.

 

Лежу недвижимый в грязи,

Толпа уродов дышит смрадом.

Их рты зловонные вблизи

Визжат: «Коль хочешь жить – ползи!..»

И сыплются удары градом.

 

Ночь разорвал мой громкий крик,

Казалось, дом от крика рухнет.

Ночной кошмар растаял вмиг,

Лишь кашлял за стеной старик,

Да тикали часы на кухне.

 

 

ГРОТЕСК

 

М. Т.

 

В вытертой местами черной паре

Старый тенор, праздный и хмельной,

В ресторанном гаме и угаре

К грязной скатерти клонится головой.

 

Музыкант, известный повсеместно –

Он играл в престижных кабаках,

Спился и сидит теперь без места,

Щеголяет в драных башмаках.

 

Все плывет, оркестр играет танго,

Не расслышать в разговоре слов.

Пьяный критик подступает с фланга,

Мутным взглядом поводя из-под очков.

 

Спит конферансье в мясном салате,

Хрюкает, пускает пузыри,

Рядом примадонна в мятом платье,

Чьи аншлаги в прошлое ушли.

 

Здесь приют для сломленных, усталых,

Разменявших свой последний грош.

След распада на щеках их впалых,

Скатертей края в разводах алых, –

Зрелища печальней не найдешь.

 

 

* * *

 

Н. К.

 

Нести свой крест, хрипя и стиснув зубы,

До дней последних мы обречены,

Тяжелый крест из древесины грубой,

Не возроптав, не разогнув спины.

 

Плюют в лицо, швыряют камни в темя,

На ребрах мясо сбито до кости,

Сколь ни целебно, не излечит время

Того, кто обречен свой крест нести.

 

 

ТАК ЗДЕСЬ ВСЕГДА

 

И так всегда здесь – эти их красные рожи в подъезде –

Погромщиков слободских и мясников Охотного ряда.

Средь шума большого города, а особо – в предместье.

В полуденный липкий зной и под шорох сухой листопада.

 

Поспешно продравшись через ряд их гадливых ухмылок,

Я чувствую себя совсем никому не нужным и лишним.

И странный запах всегда здесь – трески и прелых опилок,

И чье-то сморщенное лицо в окне на этаже нижнем.

 

 

 

* * *

Душа мертва. Утихла боль тупая.

Вползает, корчась, в комнату рассвет.

Дождь бьется об асфальт, с него смывая

В числе других мой одинокий след.

 

Я мокрый плащ повесил в коридоре,

Войдя в свой дом, который потерял,

Душа мертва и не саднит от горя,

И дальний путь лежит через вокзал.

 

Вокзальный сумрак. Вечное мельканье

Лиц незнакомых, грохот поездов,

И миг неотвратимый расставанья

Приблизился, перехватил дыханье,

Вбивая в глотку рвань прощальных слов.

 

 

ЖАЖДА ШТОРМА

 

«А он, мятежный, ищет бури…»

                                               М. Ю. Лермонтов

 

Спасенья нет от этих Вечных бабок,

Они, увы, не кормят голубей

И не гуляют в парке, где так сладок

Прозрачный воздух в глубине аллей.

 

О нет, они из сумрака квартиры

Следят за всем, творящимся вокруг,

Уверен, точки нет на карте мира,
Свободной от назойливых старух.

 

Вот я сижу один в пустой квартире,
Едва дыша, как мышь в чужом углу,
Боюсь и воду слить в своем сортире,
И хлипкой доской скрипнуть на полу.

 

Перечитал недавно книгу Хармса:

Там пачками старухи из окон

Вниз выпадают – торжество баланса

Над хаосом плюс пышность похорон.

 

Хармс хулиган, а если без фантазий,

За это схлопотать здесь можно срок

И, стиснув зубы, нужно ждать оказий, –

Вдруг рухнет на старушку потолок

 

Иль наводненье подойдет лихое

И смоет разом старых гарпий сонм,
Устроит шторм, тайфун вполне устроит, –

Я жду, я ожидание сплошное,
Как будто в ожиданьях есть резон.

 

 

МОНОЛОГ ОТСТАВНОГО ГУСАРА

 

Я от жизни устал, господа,

От интриг, от дуэлей, от славы.

Прочь от тяжкой порфиры державы –

Покидаю я свет навсегда.

 

Не блистать на балах больше мне

В окруженье поклонниц игривых

И к барьеру мужей их спесивых

Не вести при туманной луне.

 

Оставляю рулетку и штос,

Аксельбанты, и шпоры, и шпагу,
И теперь проявлять мне отвагу

Не в бою, а в деревне в покос.

 

Что ж, прощайте, гусарские годы,
Пунш, шампанского море, свиданья,
Вспомню вас, пленник дикой природы,
Я в селе на краю мирозданья.

 

Там женюсь, затоскую, запью,
И от скуки со штатским соседом

Вдруг повздорю и перед обедом

На дуэли его заколю.

 

А потом на могиле жены,
Что не вынесет жизни со мною,

Застрелюсь и уткнусь головою

В окровавленный куст бузины.

 

 

ВЕЧЕРНИЙ РОМАНС

 

«Старым снам затерян сонник.

Все равно — сбылись иль нет».

Владислав Ходасевич

 

Тенями изрисована стена.

Венчает вечер церкви звон хрустальный.

В просторном доме ты совсем одна,

Но не манит, как прежде, берег дальний.

 

Ты подойдешь, растерянно-бледна,

И робким пальцем тронешь подоконник.

Печальный звон прольется из окна,

И выпадет из рук дрожащих сонник.

 

Твой старый друг ушел за горизонт,

За ту черту, которой не коснуться.

И говорил не раз о том, что он

К тебе не сможет никогда вернуться.

 

И вдруг поймешь, что нет пути назад.

Не воскресить тот мир, который снится.

А звезды, чуть дрожа, в глаза глядят,

И чуть дрожат от слез твои ресницы.

 

 

САН МАРКО

 

Здесь лев крылатый

                        с раскрытой книгой

парит над площадью в вышине.

И ты, пришелец,

ногами двигай,

ты грезишь в жизни,

                       не в странном сне.

 

Реальны улицы и каналы

и гондольеров

     призывный клич.

И катеров

над волной сигналы.

И город тонет. И не постичь

лагунной клинописи.

 

     Кружевами,

стеклом венецийским

      жить пришлецу.

И брызги соленые

  под мостами

наотмашь в гондоле

   бьют по лицу.

 

 

 

Из Пауля Целана
  

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

Что случилось? Камень под горою.

Кто проснулся? Только ты да я.

Речь, лишь речь. В созвездьях. Под землею.

Бедная. Родимая. Моя.


 

И куда пришли? К глухонемому.

С камешком одним, чтоб в ров бросать.

Сердце к сердцу. Трудным было слово.

Было трудным, чтобы легче стать.

 

 

 

Из Райнера Рильке

 

ОСЕНЬ

 

На землю листья желтые летят,

небесный сад увял, покровы сбросил;

земля упала в бездну звездной ночи.

 

На одиночество похожа осень,

жизнь отрицает этот листопад.

 

Мы тоже падаем. Моя рука

строкой падет на лист: во всем есть это.

 

Но есть Один, он в запредельном где-то,

в чьей власти и паденья, и века.

 

 

ДАМА ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ

 

Как в глотке снотворного она

растворялась в глубине зерцала,

отраженью подмигнув устало;

улыбалось ей оно со дна.

 

И ждала, чтоб поднялась волна;

волосы в глубины опускала

и плечо слегка приподнимала

над разрезом декольте, верна

 

лишь себе. Пила из отраженья,

что один любовник страстно пил,

взгляд в упор, исполнена сомненья;

 

горничной рассеянный кивок,

профиль чей свет в зеркале затмил,

хмурый поздний час, шкафы, зевок.

 

 

Родился в 1954 году в Одессе. В 1962 году вместе с семьей переехал в Таллинн. Журналист. Работал во многих русскоязычных газетах Эстонии, а также репортером  еженедельной криминальной хроники на телевидении. В Германии с 2001 года. Живет в Ганновере. Входит в Объединение немецких журналистов и прессы (DPV e.V.) и в редколлегию русско-немецкого литературного журнала «Studio | Студия».  Автор 4 книг стихов и переводов. 

 

 

* Стихи опубликованы в нью-йоркском журнале «Слово / Word», №89, 2016.

 

http://www.promegalit.ru/public/15351_vitalij_shnajder_chernyj_vtornik_stikhotvorenija.html

 

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О IF: Виталий Шнайдер

Родился в 1954 году в Одессе. В 1962 году вместе с семьей переехал в Таллинн (Эстония). Профессия – журналист. Работал во многих русскоязычных газетах Эстонии, а также репортером еженедельной криминальной хроники на телевидении. В Германии с июля 2001 года. Живет в Ганновере. Входит в Объединение немецких журналистов и прессы (DPV e.V.), один из основателей Немецко-русского литературного общества «Die Fahre e.V.». Автор трех книг стихов и переводов: «Прерванный сон» (1996), «Знак совпадения» (2001), «Иные берега» (2008).

Читайте также

Ната Игнатова. Из цикла «Город потерянных Душ»

НОЧНЫЕ КРЫШИ   Иногда смотришь на ночные крыши. Ярко светит луна. Звёзды зажигают окна, наверное, …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика