Старт // Новые статьи // Культура // История // САМОЗВАНЦЫ НА МОСКВЕ. /ЧАСТЬ 2/
Integrationszentrum Mi&V e.V. – Mitarbeit und Verständigung

САМОЗВАНЦЫ НА МОСКВЕ. /ЧАСТЬ 2/

Несмотря на всенародное признание Борисом Годуновым убийства сына Ивана Грозного, в августе 1607 года объявился новый претендент на престол, «реанимированный» все той же Польшей как царевич Дмитрий. Это был уже Лжедмитрий II. В 1608 году он со своей шайкой расположился лагерем в селе Тушино под Москвой и представлял для нее реальную угрозу. В его войске было до 20 тысяч разноязыкого люда. И вся эта шайка рыскала по русской земле и вела себя так, как обычно и ведут себя оккупанты, то есть грабила, убивала, насиловала.

Лжедмитрий II.

В глазах своих сторонников Лжедмитрий II, разумеется, был вновь «чудесно спасшимся царевичем Дмитрием Ивановичем», хотя в Москве его считали просто «тушинским вором». Но поскольку этот тушинский вор объявил себя чудесно спасшимся царём Дмитрием Ивановичем, то Марина Мнишек должна была быть его законной супругой. Чтобы подтвердить это, сторонники нового самозванца перехватили, отправившихся на Родину, Мнишеков и доставили их в Тушинский лагерь. Марина прекрасно видела, что Лжедмитрий II — это не её муж, но за такие откровения её могли убить на месте. Но мало того, теперь она должна в полной мере с ним исполнять супружеские обязанности. Но к этому она совсем не была готова. Однако, отец ее Юрий Мнишек, решил, что у него теперь появился новый шанс получить, некогда обещанное первым Лжедмитрием, — власть и богатство.  И он настоял на необходимости дочери выполнять все супружеские обязанности с этим якобы мужем Лжедмитрием II. «В конце концов, ты должна переступить через себя ради торжества католической веры в России», — внушал «мудрый» отец своей дочери.

И Марина сдалась. Это было тяжёлым испытанием. Первого мужа она успела полюбить, а он сам в нее влюбленный, в юности получил некое дворянское воспитание и имел представление о хороших манерах. Второй Лжедмитрий рассматривал её исключительно как предмет обихода, и ни о каком воспитании здесь говорить не приходится. Но, несмотря на это, Марина впоследствии родила от него сына, который был объявлен царевичем Иваном Дмитриевичем. Правда, некоторые историки утверждают, что родила Марина не от этого якобы мужа, а от «тушинского боярина» Ивана Заруцкого, воеводы при Лжедмитрии II. Но это не доказуемо.  В то смутное время еще не было моды на ДНК-анализы.

А царь Василий Шуйский со своим правительством был заперт в Москве, которая была взята в осаду войском Лжедмитрия II. При этом лагерь в Тушине к 1608 году превратился в альтернативную русскую столицу.

Под властью «тушинского вора» оказалась обширная территория. Порядка 13 русских городов признали власть Лжедмитрия II.

Из крупных центров только Смоленск, Великий Новгород, Переславль-Рязанский, Нижний Новгород и Казань остались верными Василию Шуйскому. В глазах россиян в государстве стало два царя, две Боярские Думы, а также два патриарха и две администрации, кроме того, правительство Лжедмитрия II чеканило собственную монету. Эта монета отличалась от московской монеты повышенным весом. Катастрофа была не только политической, но и моральной. Скоро в тушинский лагерь явились новые самозванцы — лжецаревичи Август и Лаврентий, пришедшие к Лжедмитрию II. В тоже время с юга России один за другим приходили новые казацкие «царевичи», выдававшие себя за внуков Ивана Грозного. Лжедмитрий II был крайне удивлен обилием «родственников» и приказывал их всех казнить. Вскоре появились у тушинского царя еще семь «племянников», которых он также казнил без промедления. Пытаясь приобщить вольных казаков к «царской» службе, правительство Лжедмитрия II создало казачий приказ, который возглавил атаман Иван Заруцкий. Атаман полностью подчинил «царю Дмитрию» и его приближенному гетману Рожинскому казачью вольницу. На подвластной Лжедмитрию II территории проводилась натуральная и денежная реквизиция в пользу его войск, а также раздача земель с крепостными людьми своим сподвижникам.

В декабре 1608 года во главе лагеря встала комиссия, состоявшая из 10 польских шляхтичей. Они установили контроль над доходами и расходами «тушинского вора», а также резко ограничили права «воровской» думы и уездных тушинских воевод. Но это не слишком повлияло на личную власть и богатство Лжедмитрия II.

Москва, однако, не сдавалась. 10 марта 1609 года, в надежде переломить ситуацию в свою пользу, Василий Шуйский заключил договор со Швецией, согласно которому в обмен на крепость Корела с уездом он получает помощь 15-тысячного экспедиционного корпуса Якоба Делагарди. Это вызвало возмущение польского короля Сигизмунда III, который вёл в это время войну со Швецией за отобранный у него шведский престол. Поэтому Польша летом 1609 года объявила войну Василию Шуйскому. В сентябре 1609 года король Сигизмунд III осадил Смоленск. Из-за постоянных неудач Лжедмитрия II польские наёмники и некоторые русские «тушинцы» вступили в переговоры с королём о переходе на его сторону.

Самозванец начал терять реальную власть. Гетман Рожинский, и ранее не оказывавший самозванцу должного почтения, начал открыто угрожать «царьку» расправой. В этих условиях в январе 1610 года Лжедмитрий II бежал в Калугу, которая стала новой резиденцией самозванца.

В калужский период своей авантюры Лжедмитрий II, наконец, начал играть самостоятельную роль. Убедившись в вероломстве польских наёмников, самозванец взывал уже к русским людям, пугая их стремлением польского короля захватить Россию и установить католичество. Теперь уже «калужский вор», бывший тушинский вор, клялся, что не отдаст полякам ни пяди русской земли, но вместе со всем народом умрёт за православную веру. Этот призыв нашёл отклик среди многих. Лжедмитрий II вновь привлёк к себе множество сторонников и повёл войну уже с двумя государями: царём Василием IV Шуйским и королём Сигизмундом III. Ему вновь присягнули многие города.

Тушинский лагерь прекратил свое существование. Часть сторонников «царька» ушли к королю, другие переместились за самозванцем в Калугу. Бежала к своему мнимому супругу и Марина Мнишек. Движение Лжедмитрия II начало принимать национальный характер. Как и в Тушине, в Калуге была создана государственная система.

В начале 1610 года калужский самозванец повелел городам, оставшимся на его стороне, арестовать всех поляков в их городах и вместе с имуществом доставить ему в Калугу. В кратчайшие сроки самозванец и его бояре смогли собрать значительные суммы денег и наполнить темницы иностранными заложниками, которых калужский вор приказал казнить. Не желая повторять ошибок прошлого, Лжедмитрий II зорко следил за тем, чтобы в его армии русских было вдвое больше, чем иноземцев. К весне отряды самозванца настолько окрепли, что смогли отвоевать у Шуйского ряд городов. После этого военное положение России ухудшалось со дня на день. Василий IV уже не чувствовал никакой власти над жителями Москвы. Столичные жители, собравшись большими толпами под окнами дворца, кричали Шуйскому: «Ты нам не государь!» Испуганный царь даже не смел показываться на людях.

Войска Лжедмитрия II уже дошли до самой Москвы. Сторонники самозванца предложили столичному населению низложить царя Василия Шуйского и обещали поступить аналогичным образом со своим «царьком». После этого, заявили они, все смогут сообща выбрать нового государя и тем самым положить конец братоубийственной войне. При этом русское население стало видеть в «калужском воре» единственную силу, способную противостоять иноземным завоевателям. Калужскую агитацию с радостью приняли противники Шуйского. 27 июля 1610 года в Москве произошёл дворцовый переворот. Бояре и дворяне свергли Шуйского с престола, образовав временное правительство. Царь Василий был насильно пострижен в монахи. В отличие от самозванцев – Лжедмитриев, Шуйский не мог выдать себя за прямого потомка Рюрика и апеллировать к наследственному праву на престол. Не был он также законно избран собором, а значит, не мог, как царь Борис, претендовать на легитимность своей власти. Шуйский опирался лишь на узкий круг сторонников и не мог сопротивляться бушевавшей в стране народной стихии.

Низложив царя Василия Шуйского в 1611 году, Земский Собор направил своих представителей в лагерь Лжедмитрия II чтобы «воровские» бояре свергли своего «царька». Но их ждало жестокое разочарование. «Воровская» дума не сдержала обещания и потребовала открыть столичные ворота перед «истинным государем» Лжедмитрием II.

Посланники Земского Собора были в явном замешательстве. Без царя на троне бороться с «добрым Дмитрием» было куда труднее. И в августе 1611 года Лжедмитрий II приступил к штурму столицы. Но русско-шведское войско не позволяло даже надееться на успех этой операции. При этом калужский лагерь всё больше втягивался в войну и с польскими интервентами. В то же время в Калужском лагере самозванца царила атмосфера жестокости и подозрительности. Лжедмитрий II испытывал всё большее недоверие к своему боярскому окружению. Всё больше придворных подвергались жестоким пыткам и казни по подозрению в измене. Образ правления Лжедмитрия II приобрёл черты сходства с опричниной Ивана IV Грозного.

Временное правительство Москвы при поддержке шведов и поляков, наконец, предприняло наступление на Калужский лагерь. Оно изгнало воевод самозванца из крупных городов и создало угрозу для Калуги. И Лжедмитрий II стал готовиться к отступлению в Воронеж, поближе к казачьим окраинам. По замыслу калужского «царька» Воронеж должен был стать новой царской столицей. После этого самозванец рассчитывал подтолкнуть к вторжению на Москву татар и турок и таким путём поправить свои «царские» дела.

Но в декабре Лжедмитрий II был убит татарским князем Петром Урусовым (мстившим за тайно казнённого самозванцем касимовского хана). Так закончилась история Лжедмитрия II. Но, несмотря на то, что ему присягнула значительная часть Руси, он в российской историографии (в отличие от Лжедмитрия I) царём не считается, так как не овладел Кремлём.

После смерти Лжедмитрия II казалось, в России должен наступить мир. Но Марина, невенчанная жена очередного претендента на московскую власть, вместе с сыном оставалась еще в Калуге. Польский король Сигизмунд III предлагал Марине вернуться на родину и отказаться от притязаний на московский престол, взамен получив власть над одним из двух городов — Самбором или Гродно. Но Марина, пережившая в России много потерь и бед, не приняла предложение короля, настроив против себя многих поляков и самого короля. Её козырем был сын, который в глазах многих являлся еще царевичем Иваном Дмитриевичем, законным наследником русского престола.

И главной опорой для нее стал атаман донских казаков Иван Заруцкий, ранее служивший Лжедмитрию II. Марину тянуло к этому сильному человеку, который стал, как принято сейчас говорить, её гражданским мужем. Возможно, он и был настоящим отцом Ивана Дмитриевича. Марина и Заруцкий, закрепившись в Калуге, рассылали по России грамоты с призывом объединиться вокруг «царевича Ивана Дмитриевича». Несмотря на то, что ряд городов присягнул Ивану Дмитриевичу, широкой поддержки Марина Мнишек и Заруцкий не получили. А за маленьким «царевичем» закрепилось прозвище Ворёнок.

Но после того как русское ополчение во главе Дмитрия Пожарского и Козьмы Минина взяло Москву, Земский собор 1613 года избрал новым царём Михаила Фёдоровича Романова. Заруцкого, не признавшего это решение, объявили врагом государства и направили против него войска. После полного разгрома отрядов Заруцкого, он был казнен жесточайшим способом как враг царя Михаила Федоровича. И тут уже мечты Марины Мнишек о русском престоле если не для себя, то хотя бы для сына, окончательно рассыпались

Что же касается Ворёнка, судьба его была печальна. Для русского царя этот ребёнок как, возможно, будущий претендент на власть, был опасен. И Марина, это понимала. Она вместе с сыном пытается скрыться на юге России, однако их берут в плен и везут в столицу. Сохранилась история о том, как этого ребенка несли сквозь метель к месту казни. Вот как это описывал голландский путешественник Элиас Геркман: «Многие люди, заслуживающие доверия, видели, как несли этого ребенка с непокрытою головою [на место казни]. Так как в это время была метель и снег бил мальчику по лицу, то он несколько раз спрашивал плачущим голосом: «Куда вы несете меня?» Но люди, несшие ребенка, не сделавшего никому вреда, отвечали молчанием, доколе не принесли его на то место, где стояла виселица». И несчастный мальчик был казнен.

«О, времена, о, нравы!», — так сказал великий Марк Туллий Цицерон в 43 году до нашей эры. Но во времена Цицерона не подсуден был младенец в древнем Риме.

Конечно, маленьким Иваном могли воспользоваться новые авантюристы, дабы начать новую смуту, — мог думать первый царь династии Романовых. И это жестокое преступление для него, как человека набожного, без сомнения было тяжким бременем на всю жизнь.

А Марина Мнишек была помещена в заточение в круглой башне коломенского кремля. Она не представляла никакой опасности для нового владыки. Еще не наступила эпоха власти женщины. И Марина Мнишек никак не могла претендовать на корону Российской империи. И потому ей было позволено умереть своей смертью.

Круглая башня в коломенском кремле носит имя Мнишек, а народ до  сих пор поминает ее просто «Маринкина башня».

Лишившись идеи поддержки якобы «законного царя», разрозненные шайки бродяг потеряли свою главную опору, превратились в обыкновенных разбойников. Смерть Лжедмитрия II оказала огромное влияние на дальнейшие события Смуты. И на смерти Ворёнка, казалась бы, должна закончиться длительная история самозванства. Но неожиданно в 1612 году появляется новый претендент на царскую корону. Это был уже Лжедмитрий III, известный под именем Сидо́рка (Исидор). Он также выдавал себя за сына Ивана Грозного, представляя себя как спасшегося в окрестностях Калуги царевича Дмитрия (Лжедмитрия II). В российской историографии он известен также как «псковский вор». В отличие от своих предшественников — Лжедмитрия I и Лжедмитрия II, новому самозванцу не удалось получить обширное признание русского населения. Фактическое влияние Лжедмитрия III ограничивалось лишь Псковщиной и Новгородскими окрестностями. Однако после избрания на царство Михаила Фёдоровича Лжедмитрий III был пойман и посажен на цепь для всеобщего обозрения, затем казнён.

Однако попытки захватить московский трон, используя имя царевича Дмитрия Ивановича, не прекращались. Был в российской истории, и Лжедмитрий IV — самозванец неизвестного происхождения, действовавший на юге России. Лжедмитрий IV объявился в Астрахани, и его признало царём всё Нижнее Поволжье. Впоследствии этот самозванец был известен просто как «астраханский вор». Он появился примерно в то же время, что и Лжедмитрий III. О нем упоминается в московских грамотах, которые временное правительство при поляках отправляло в Кострому и Ярославль в начале 1612 года. Однако, в том же году «астраханский вор» бесследно исчез с политической арены Смутного времени, и о дальнейшей судьбе его ничего неизвестно.

Таким образом, только Лжедмитрий I сумел достичь высшей власти на Москве и короноваться как царь. Пусть ненадолго, но его мечта сбылась. Остальные Лжедмитрии быстро канули в вечность, и только историкам удается собрать крохи их жизнеописаний.

 

Леонид Аранов (Санкт Петербург)

 

 

 

русская православная церковь заграницей иконы божией матери курская коренная в ганновере

О Леонид Аранов

Читайте также

Субкультуры

Субкультура — от латинского (sub –под, culturа – культура) зародилась в Европе в середине 20-го …

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика